От Сунь-Цзы до Стива Джобса. История стратегии - Брюно Жароссон

Нильс Бор первым сформулировал любопытный принцип дополнительности, вынув его, как фокусник вынимает из шляпы кролика, чтобы придать пониманию квантовой физики привкус неопределенности. В самом простом виде принцип дополнительности устанавливает, что «квантовый объект» не может существовать либо в виде волны, либо в виде частицы. Он – и то и другое одновременно, но в каждый момент времени предстает либо в одном, либо в другом виде.

Ограниченная рациональность исходит из принципа дополнительности, мало того, она лежит в основе этого принципа, сформулированного, чтобы обозначить границы, заданные научным знанием самому себе. Рациональность стремится понять и объяснить мир, граница показывает, что это недостижимо, но надо продолжать попытки. Иными словами, следует пытаться вновь и вновь именно потому, что это невозможно.

Вот вам наука для «тончайших», недоступная «ракообразным».

В стратегии дополнительность сводится к следующему: надо искать правильную стратегию, не имея понятия о том, какой она должна быть, хуже того – не зная, существует ли она вообще. Логика подсказывает, что искать то, в существовании чего не уверен, по меньшей мере глупо.

Мне часто приходится выступать с лекциями о стратегии в бизнесе. Особенно большим успехом пользуется лекция «Принятие решения в условиях непредсказуемой вселенной». Оставим в стороне тот факт, что «непредсказуемая вселенная» – это плеоназм, и согласимся, что звучит это словосочетание красиво. Почти всегда находится слушатель, который заявляет: «Все, что меня интересует, – это ответ на вопрос: как сделать верный выбор». (Вам хорошо знаком подобный типаж: перед тем как что-то сказать, такой человек обязательно попросит позволения сделать «небольшое замечание», а говорить будет очень долго, в нравоучительном тоне, и почти наверняка его речь сведется к повтору банальностей.) Откровенно говоря, когда я слышу все эти «небольшие замечания», мне невольно вспоминаются «ракообразные»… Разумеется, в желании всегда находить лучший вариант нет ничего противозаконного – каждый из нас предпочитает верные решения неверным, – но все же не следует упускать из виду главное: делая выбор, человек не знает, правильный он или нет; в этом незнании и заключается проблема. Не существует надежной методики, позволяющей заранее сказать, насколько верное решение мы принимаем.

Тонкость состоит в том, чтобы с помощью разума, который есть стержень уверенности, вести поиск того, в чем мы никогда не сможем быть до конца уверены. Необходимо применить принцип квантовой дополнительности уверенности и неуверенности, а ни одному «ракообразному» это не под силу.

Теории, о которых мы рассказали в этой книге, – это достойные восхищения попытки осмыслить свои действия, выработать надежную стратегию, избежать грубых ошибок в принятии решений и исключить пробуксовку стратегического мышления. Эти попытки были предприняты замечательными людьми. Сунь-цзы, Макиавелли, Клаузевиц и Лиддел Гарт были как минимум людьми неглупыми, и вдумчивое ознакомление с их идеями не принесет нам ничего, кроме пользы. Научиться у них можно многому, в первую очередь – скромности: чем больше мы знаем, тем яснее сознаем границу наших знаний, а значит, понимаем, что вести себя в этом непредсказуемом мире следует с осторожностью. С доброжелательной осторожностью.

Хорошая стратегия хороша не только тем, что мы ее выбрали и сделали успешной; хорошая стратегия – это стратегия осмысленная и тонкая, на нее способен тот, кто обладает скромностью, достойной Сократа, чтобы заявить: «Я знаю, что я ничего не знаю». А это, согласитесь, не так уж мало.