Краткая история всех, кто когда-либо жил. История человечества, рассказанная через наши гены - Адам Резерфорд

«Но с тех пор как он достиг ранга человека, он образовал отдельные расы или, как их можно было бы назвать с большим основанием, разные подвиды. Некоторые из них, как, например, негр и европеец, настолько различны, что если бы натуралисту прислали два подобных экземпляра без дальнейших пояснений, он, несомненно, счел бы их настоящими видами»^[85].

В книге «О происхождении видов» Дарвин использовал слово «раса» для описания разнообразия живых существ: «включая несколько рас, например, капусты». Однако важнейшим аспектом его теории было признание постоянного изменения существ во времени, и в 1871 году в книге «Происхождение человека» с удивительным и типичным для него предвидением он признавал, что видимые признаки человеческих рас не являются ни перманентными, ни важными: «Сомнительно, чтобы неизменно существовал какой-то признак, определяющий расу».

И уже не в первый раз генетика подтвердила предположения Дарвина. У Дарвина были лишь подозрения, основанные на наблюдениях. Он не знал механизма наследования, который был открыт позднее, в том числе, благодаря работам его двоюродного брата. По иронии судьбы Гальтон лично участвовал в осуществлении евгенической программы. Всю жизнь он был женат на Луизе Батлер, но у них не было детей, и он не передал свой генетический багаж следующим поколениям.

Сегодня расистские утверждения Гальтона совершенно неприемлемы, и, вообще говоря, никакие традиционные идеи о расовом делении общества не выдерживают генетической проверки. Семейные деревья слишком растрепаны, история человечества слишком запутана, люди слишком подвижны. Колоду тасовали и перетасовывали. Генетика показала, что все люди разные, и эти различия связаны с географией и культурой, но вовсе не так, как представляет традиционная расовая теория. Вы можете возразить, что цвет – социальный конструкт, но это не означает, что он не существует. Действительно, то, что мы называем «голубым цветом» – по договоренности лишь то, что мы испытываем, когда видимый свет с длиной волны от 450 до 495 нм проходит сначала через сетчатку нашего глаза, а потом попадает в мозг. Однако электромагнитный спектр непрерывен, и такое условное обозначение помогает описать наш опыт. Спектр вариаций человеческих признаков тоже непрерывен, но, в отличие от света, он складывается из множества элементов. При анализе любого отдельного признака мы можем разбить людей на группы, и иногда при анализе нескольких признаков мы тоже можем это сделать. Однако если мы проанализируем другие характеристики внутри этих групп, выяснится, что разбивка на новые группы происходит совершенно иным образом, и никаких постоянных групп не существует, поскольку популяции тоже непостоянны. Раньше в еврейских семьях (но не только в них) достаточно часто отмечались случаи болезни Тея – Сакса. Теперь они практически не встречаются. У каких-то евреев бледная кожа и рыжие волосы, как у многих шотландцев. У других нет. У жителей Андаманских островов в Индийском океане кожа того же цвета, что и у жителей Центральной Африки, однако этот признак они получили другим историческим и биологическим путем. Некоторые чернокожие африканцы способны жить на больших высотах, как и жители Тибета, но большинство такой способностью не обладают. Чернокожий – такая же «раса», как бегун на длинную дистанцию.

Обычно нам безразлично, считают ли себя люди правыми или неправыми, но Гальтон – особый случай. Многие его научные результаты великолепны. Многие догадки блестящи. А многие идеи – чудовищны. Возможно, отчасти он занимался наукой именно для того, чтобы подтвердить эти ужасные идеи. Но наука помогает нам отделить наше ограниченное понимание мира и укоренившиеся предубеждения от объективной реальности. Истина часто не такая, какой видится, и люди придумали и развивают процесс научного поиска, позволяющий скорректировать субъективность взглядов: данные – король всего. Любовь Гальтона к сбору данных привела к развитию науки, которая, как он надеялся, обоснует его предположения. Но вышло совершенно наоборот.