Популярно о микробиологии - Михаил Бухар

Недавно в одном из тибетских монастырей было обнаружено удивительное собрание рукописей, возраст которых превышает сотни лет. Выполненные на пергаменте, представляющем собой отличный объект для атаки микроорганизмов, рукописи тем не менее хорошо сохранились. Каким же образом?

Посетивший монастырь журналист был удивлен предосторожностями, которые соблюдались при посещении хранилища рукописей. Вход в него состоял из нескольких тамбуров, в каждом из которых надо было прочесть молитву, чтобы очиститься от греховных мыслей и заодно сменить бренную верхнюю одежду. Все это напоминает применение мер предосторожности перед хирургической операцией, когда необходима максимальная стерильность. Именно уменьшение количества микроорганизмов (о полном избавлении от них в этих условиях не может быть и речи) позволило сохранить рукописи для потомков.

Картины великих мастеров прошлого, написанные красками, составленными на основе растительных и животных жиров, тоже подвергаются атаке и разрушаются. Ведь составные части лаков и красок служат благоприятной питательной средой для развития микроорганизмов. Пострадавшими могут оказаться не только картины. Микробной атаке подвергаются, к сожалению, все музейные ценности, а также изделия из дерева, текстиля, металла и памятники архитектуры. Все они нуждаются в защите от микроорганизмов. На сырых стенах зданий известный русский микробиолог Б. Л. Исаченко обнаружил тионовые бактерии и высказал предположение (впоследствии подтвердившееся) об их возможной роли в гибели архитектурных сооружений. С деятельностью бактерий английские микробиологи связывают разрушение стен шедевра английской архитектуры — Вестминстерского аббатства. Плесень уничтожает фрески и витражи знаменитого Кентерберийского собора, созданные в XII–XV вв.

Крупнейшее в мире собрание чертежей, рисунков и рукописей Леонардо да Винчи в Милане поражено грибком. Шедеврам доисторической живописи — росписям пещеры Ласко в южной Франции, датируемым XV тысячелетием до новой эры, угрожает грибок Fusarium solani.

От обычных воров есть защита: сейфы и сигнализационные системы различной степени надежности. Абсолютной защиты от микроорганизмов нет. Самым надежным средством было бы их устранение, но чаще всего такая задача практически невыполнима. И это объясняется не только вездесущностью микробов, но и тем, что не все предметы искусства могут быть подвергнуты жесткой бактерицидной обработке. Поэтому единственное, что в этом случае остается на вооружении в борьбе с этими расхитителями музейных ценностей, — максимальная изоляция предметов искусства, включая их покрытие непроницаемым для микроорганизмов барьером. И чем она надежнее, тем больше шансов на сохранение шедевров мирового искусства для будущих поколений. Вот почему одеваются в стекло и пластик уникальные скульптуры Летнего сада в Санкт-Петербурге и мраморные львы Воронцовского дворца в Алупке. Вот почему серьезно стоит вопрос о сокращении числа посетителей музеев, чтобы сохранить для потомков шедевры ушедших веков.

Глава 8
Геология рядом с нами

На дне лесных озер, на болотах и речных плесах порой можно заметить рыхлый осадок цвета ржавчины. Если осторожно извлечь этот осадок, не нарушив его структуры, то даже при небольшом увеличении, под лупой можно различить тончайшие нитевидные образования различных оттенков, от желтого до темно-коричневого, причудливым образом переплетенные в комки, напоминающие вату. На первый взгляд может показаться, что ржавчина образовалась из случайно попавшего сюда куска железа. Однако это не так. Рассматривая комочки при большем увеличении, мы заметим множество палочковидных клеток, из которых состоят нити. Клетки покрыты слоем гидрата окиси железа, который и придает им цвет ржавчины. Откуда же взялось в воде такое его количество?

Железо — один из самых распространенных элементов в природе. Оно встречается в виде окисных и закисных соединений, причем закисные значительно лучше растворяются в воде, чем окисные. Таким образом, наличие в воде растворимых соединений легко объяснить. Они попадают в нее, вымываясь из различных железосодержащих минералов. Но откуда в воде берутся нерастворимые окисные формы железа, непонятно. Тем более что переход закисных форм в окисные происходит очень медленно и в экспериментальных условиях в растворе двухвалентного железа осадок трехвалентного железа если и образуется, то в очень небольших количествах. Следовательно, в природной среде что-то ускоряет процесс окисления железа и его переход в нерастворимые соединения. Этим ускорителем оказались микроорганизмы.

Рассматривая под микроскопом уже упомянутые нами нити железистой ваты, можно разглядеть внутри них живые клетки, которые в процессе роста покрываются слоем окислов железа. Одеваясь в такую железную броню, микроорганизмы сами себе прекращают доступ кислорода и в погоне за лучшими условиями жизни как бы вылезают из брони, оставляя наблюдателю рыхлые осадки окислов железа. Со временем эти осадки накапливаются на дне водоемов и, уплотняясь под тяжестью собственного веса и давления воды, образуют месторождение бурого железняка. Еще в XVIII в. шведский ученый Э. Сведенборг отмечал удивительный факт регенерации месторождений железной руды на уже выработанных участках через 24 года. Действительно, для образования промышленного месторождения нужно очень много лет. Однако в микроколичествах образование «месторождения» может наблюдать каждый, у кого есть немного терпения и наблюдательности. Вот вам и геологические процессы на дому.

Глава 9
Пятью хлебами

Как химик, я убежден в возможности получения питательных веществ из сочетания элементов воздуха, воды и земли, помимо обычной культуры, то есть на особых фабриках и заводах.

Д. И. Менделеев

Проблема питания — одна из самых острых, которые стояли и стоят перед человечеством. Среднесуточное потребление белка — главнейшего компонента пищи — в различных странах колеблется от 50 до 100 г на душу населения. Всего на земном шаре живут около 7 млрд человек. Простое арифметическое действие — умножение — дает астрономическую цифру ежедневной потребности в белке. Уже сейчас 400 млн людей голодает, дефицит белка в мире составляет миллионы тонн и продолжает расти.

Синтез белка растениями находится в зависимости от погодных условий и качества посевных площадей. Можно, конечно, их увеличить и добиться повышения урожайности для повышения сборов растительного белка. Однако в настоящее время лучшие почвы в основном уже освоены, и расширение пахотных земель если еще и возможно, то лишь за счет освоения менее плодородных почв, где урожаи будут значительно ниже. Все это говорит о том, что даже само по себе увеличение посевных площадей в настоящее время не приведет к решению проблемы питания. Необходимо использовать новые подходы.