Хроники тираннозавра. Биология и эволюция самого известного хищника в мире - Дэвид Хоун

Первой реакцией на этот вопрос должно быть замечание, что он неверен по сути, так как подразумевает некое противопоставление, которого в норме в природе вообще-то не существует. Очень мало крупных плотоядных животных могут себе позволить быть исключительно падальщиками. Это требует весьма специфического набора адаптаций, поскольку такому падальщику необходимо выждать, пока животное умрет или его убьют, вовремя добраться до трупа, чтобы успеть поесть, и быть способным либо дождаться, пока насытятся другие, либо отогнать их. Так могут поступать грифы, парящие над огромными пространствами с очень маленьким расходом энергии и полагающиеся на объедки от чужой добычи, но никакое другое крупное животное не в состоянии прокормиться таким образом. Разумеется, многие хищники подбирают падаль и даже специализированные хищники едят при случае мертвечину (зачем упускать пищу?). К примеру, идея, что львы являются хищниками, а гиены – падальщиками, неверна, поскольку и те и другие убивают множество животных, а также отбирают добычу друг у друга и прочих охотников, когда им это удается. Тираннозавры, по-видимому, ничем от них не отличались, так что более правильный вопрос таков: в каком месте на спектре от хищников до падальщиков они могли располагаться?

Некоторые данные в пользу гипотезы облигатных падальщиков явно спорны и, возможно, не дают даже надежного подтверждения наличия самой способности питаться падалью. В этом контексте тираннозавр описывался палеонтологом Джеком Хорнером как имеющий «глаза-бусинки», но на самом деле у тираннозавра одни из самых больших глазниц среди когда-либо существовавших наземных организмов^{69}. Они никак не могли быть маленькими и похожими на бусинки, а вот большими и зоркими, вероятно, были (и, конечно, поразительной зоркостью обладают грифы). Аналогично идея о том, что тираннозавр обладал исключительным обонянием и это делало его падальщиком, неверна. Хотя столь развитый нюх помогал бы этим животным находить трупы, у многих акул и псовых также имеются выдающиеся ольфакторные способности, но они при этом не являются падальщиками в чистом виде.

Мог ли крупный тираннозавр вообще существовать как падальщик? Будучи единственным животным таких размеров в своей экосистеме, один тираннозавр, вероятно, мог распугать даже группу дромеозавров или троодонтид и заставить их бросить добычу, но могло ли это происходить на его территории достаточно часто, чтобы пищи хватало многотонному животному? Мало какое животное просто падает замертво; большинство хищников не каждый день убивают добычу во много раз крупнее, чем способны съесть, а птерозавры и птицы значительно быстрее добираются до трупа, при этом им требуется намного меньше пищи. Это может означать, что такое животное, как тираннозавр, должно было бы пребывать в постоянной гонке, добывая не очень доступную пищу, и, даже будь он эктотермом, ему бы требовалось огромное количество еды для поддержания жизнедеятельности и продолжения этой гонки. Также он сталкивался бы с серьезной конкуренцией со стороны молодых и наверняка намного более быстрых представителей его собственного вида. Тираннозавры, возможно, были эффективными и экономичными ходоками и даже бегунами, но одно это не могло бы им позволять всегда находить достаточно мяса. Словом, идея, что крупные тираннозавры были чистыми падальщиками, явно сомнительна, и в поддержку ее нет реальных данных. Но питались ли они вообще таким способом?

Некоторые давние работы предполагали, что такое случалось. Известен фрагмент таза трицератопса с отсутствующим большим куском и многочисленными следами зубов тираннозавра. Это, несомненно, показывает, что как минимум один тираннозавр плотно пообедал тушей трицератопса, но это могло быть и последнее обгладывание трупа^{70}. Хищники всех видов чаще всего едят больших животных (которых не могут проглотить за пару укусов) стереотипным образом, начиная с областей концентрации мышечной массы (например, с бедер), и переходят к внутренностям, потом двигаются к участкам, где мяса значительно меньше, таким как шея и стопы, а заканчивают обычно головой. Если крупное животное или целая стая кормятся трупом несколько дней, то от трупа в итоге почти ничего не остается, но невозможно сказать, обгладывал ли тираннозавр в вышеприведенном примере последние остатки мяса с давно мертвого цератопса или с убитого им самим и поедаемого на протяжении нескольких дней.

Однако сейчас благодаря необычной сохранности одного ископаемого экземпляра появились убедительные доказательства поедания тираннозавром падали. Мне повезло описывать находку, представляющую собой почти полный скелет монгольского гадрозавра зауролофа^{71}. Данное животное прекрасно сохранилось: в наличии практически весь скелет, кости в превосходном состоянии, и даже имеется участок фоссилизированной кожи. Фактически единственные отсутствующие элементы – несколько кусочков хвоста и руки, однако важнейшим здесь является состояние плечевой кости: она покрыта отпечатками зубов. На поверхности кости видны глубокие укусы и огромное количество параллельных царапин, особенно в том месте, где должны были проходить главные мышцы, и эти следы такого размера и глубины, что их мог оставить только крупный тираннозаврин, а в контексте времени и места это должен был быть тарбозавр. Примечателен контраст плечевой кости с остальной частью скелета. Сама кость почти не разрушена, но ее бо́льшая часть подверглась серьезным поверхностным повреждениям и выглядит так, словно ее терли на суровой терке для сыра. Местами плечевая кость совсем не повреждена, и остальная часть экземпляра находится в практически нетронутом состоянии. Я проверил все остальные кости скелета, насколько это было возможно, и не нашел ни на одном элементе ни единого следа, даже помятости. Так что же здесь произошло?

Такая картина не соответствует тому, что мы могли бы ожидать от обычной схемы обгладывания трупа. Хотя на плечевой кости должны были иметься пригодные в пищу мышцы, первой мишенью наверняка стали бы бедро и огромные икроножные мышцы), потом полость грудной клетки со всем своим кровавым содержимым, тем не менее они остались нетронуты. Это предполагает, что они либо уже окончательно протухли, либо оказались недоступны, и оба варианта подразумевают нахождение и поедание падали. Удачным образом место обнаружения данного экземпляра поддерживает эту версию: судя по всему, животное туда принесло течение, и оно осталось лежать на песчаной отмели или берегу реки. Иными словами, оно умерло, переместилось в другое место, а потом было погребено в отложениях. Более того, поврежденная рука находилась сверху и демонстрирует следы разложения, появившиеся еще до того, как труп было погребен и окаменел, а значит, она наверняка оставалась на поверхности. Кажется весьма маловероятным, чтобы тарбозавр, вполне способный убить крупного зауролофа, съел бы только часть его руки (потратив на это довольно много времени), прежде чем труп в какой-то момент унесло от него течением и погребло таким образом, что единственной торчащей на поверхности частью его оказалась уже поврежденная кость. Намного более вероятно, что мертвое животное вынесло на отмель и над водой выступали только самые верхние части туши, которые обнаружил и обглодал тираннозавр. Если произошло именно это, то перед нами, несомненно, случай поедания падали и данная особь тарбозавра не убивала животное, которое обгладывала. Мы вернемся к этому примеру позже, поскольку в нем также имеется полезная информация по способам поглощения пищи тираннозавринами, однако он дает надежное подтверждение того, что тираннозавры питались падалью, хотя бы в данном случае.