Структура реальности. Наука параллельных вселенных - Дэвид Дойч

Криптоиндуктивист: По-моему, это не слишком надёжная основа для чистой логики.

Дэвид: Она и не является абсолютно надёжной. И нам не следует ожидать этого от неё, поскольку логическое рассуждение — процесс не менее физический, чем рассуждение научное, а потому ему присуща ошибочность. Законы логики не самоочевидны. Есть люди, «математические интуитивисты», которые оспаривают традиционные законы дедукции (логические «правила вывода»). Я вернусь к их странному мировоззрению в главе 10 «Структуры реальности». Невозможно доказать, что они ошибаются, но я приведу доводы в пользу того, что они ошибаются, и я уверен, что мои рассуждения убедительно обосновывают этот вывод.

Криптоиндуктивист: Значит, вы считаете, что «проблемы дедукции» не существует?

Дэвид: Нет. Я не думаю, что может возникнуть какая-либо проблема при любых обычных способах обоснования выводов в науке, философии или математике. Однако, интересен тот факт, что физическая вселенная допускает процессы, создающие знание о ней самой и о других вещах. Нам разумно попытаться объяснить этот факт точно так же, как объясняем другие физические факты, то есть через объяснительные теории. В главе 6 «Структуры реальности» вы видели, что я считаю принцип Тьюринга подходящей в данном случае теорией. Он гласит, что можно построить генератор виртуальной реальности, репертуар которого содержит каждую физически возможную среду. Если принцип Тьюринга является физическим законом, как я полагаю, значит, мы не должны удивляться, обнаружив, что можем создавать точные теории о реальности, потому что это просто виртуальная реальность в действии. Точно так же, как факт возможности паровых двигателей является непосредственным проявлением принципов термодинамики, так и тот факт, что человеческий разум способен создавать знание, — это непосредственное проявление принципа Тьюринга.

Криптоиндуктивист: Но откуда нам известно об истинности принципа Тьюринга?

Дэвид: Конечно, это нам неизвестно… А вы боитесь, что если мы не сможем доказать принцип Тьюринга, то опять потеряем обоснование того, что полагаемся на научные предсказания, не так ли?

Криптоиндуктивист: Э, да.

Дэвид: Но мы уже перешли к совсем другому вопросу! Сейчас мы обсуждаем очевидный факт о физической реальности, а именно то, что она может давать надёжные предсказания о самой себе. Мы пытаемся объяснить этот факт, чтобы поместить его в те же рамки, в которых находятся все остальные известные нам факты. Я предполагаю, что, возможно, здесь действует определённый закон физики. Но если я ошибся, на самом деле, даже если бы мы совсем не могли объяснить это замечательное свойство реальности, это ни на йоту не повлияло бы на обоснование любой научной теории. Поскольку это ни на йоту не ухудшило бы объяснения такой теории.

Криптоиндуктивист: У меня закончились аргументы. Мой интеллект убеждён. Тем не менее, я должен признать, что всё ещё чувствую нечто, что могу описать только как «эмоциональное сомнение».

Дэвид: Возможно, вам поможет моё последнее замечание, не о тех специфических аргументах, о которых вы говорили, а о неправильном представлении, лежащем в основе многих из них. Вы знаете, что это неправильное представление, но, возможно, вы ещё не включили в своё мировоззрение следствия этих идей. Может быть, именно это и является источником вашего «эмоционального сомнения».

Криптоиндуктивист: Продолжайте.

Дэвид: Неправильное представление о самой природе рассуждения и объяснения. Вы, кажется, допускаете, что рассуждения и объяснения — например, те, которые обосновывают действия в соответствии с конкретной теорией, имеют форму математических доказательств, идущих от допущений к выводам. Вы ищете «сырьё» (аксиомы), из которого выводятся заключения (теоремы). Логическая структура такого типа, связанная с каждым удачным рассуждением или объяснением, действительно существует. Но процесс доказательства не начинается с «аксиом» и не заканчивается «выводом». Он скорее начинается где-то посредине с варианта, изобилующего несоответствиями, пробелами, неопределённостями и посторонними выкладками. Все эти недостатки подвергаются критике. Делаются попытки заменить ошибочные теории. Теории, которые критикуют и заменяют, обычно содержат некоторые аксиомы. Поэтому ошибочно полагать, будто доказательство начинается или обосновывается теориями, которые в конечном итоге служат его «аксиомами», или что эти теории обосновывают доказательство. Доказательство заканчивается — условно — когда кажется, что оно показало удовлетворительность связанного с ним объяснения. Принятые «аксиомы» не являются окончательными и неоспоримыми убеждениями. Это просто временные объяснительные теории.

Криптоиндуктивист: Понятно. Аргументация — это нечто, отличное от дедукции и несуществующей индукции. Оно ни на чём не основывается и ничем не оправдывается. Да этого и не нужно, потому что его цель — решать проблемы, показать, что данное объяснение решает данную проблему.

Дэвид: Добро пожаловать в нашу компанию.

Экс-индуктивист: Все эти годы я чувствовал себя так уверенно в своей великой Проблеме. Я чувствовал себя настолько выше и древних индуктивистов, и выскочки Поппера. И всё это время я сам был криптоиндуктивистом, даже не подозревая этого! Индуктивизм — действительно болезнь. Он ослепляет.

Дэвид: Не судите себя слишком строго. Теперь вы излечились. Если бы только всех остальных больных можно было излечить столь же легко с помощью нехитрой аргументации!

Экс-индуктивист: Но как я мог быть столь слеп? Только подумать, что я как-то номинировал Поппера на премию Деррида за нелепые утверждения, в то время как он решил проблему индукции! О mea culpa!^[30] Спаси нас Бог, ибо мы сожгли святого! Мне ужасно стыдно. Я не вижу иного выхода, кроме как спрыгнуть с башни.

Дэвид: Я уверен, что в этом нет необходимости. Мы, последователи Поппера, считаем, что вместо нас должны умирать наши теории. Просто выбросите с башни индуктивизм.

Экс-индуктивист: Так я и сделаю!