Следы и тропы. Путешествие по дорогам жизни - Роберт Мур

Однажды осенним морозным утром я отправился в поход с историком по имени Ламар Маршалл. Он составлял карту всех основных тропинок чероки, и в тот день как раз собирался исследовать новый маршрут. Одевшись потеплее, мы вышли на гравийную дорогу, которая пролегала по лесистым предгорьям Северной Каролины. Небо было серым, холодным и далеким. Недалеко от нас протекал ручей Файрс-Крик, впадающий в реку Хивасси.

Мало кто из американцев может сказать, что когда-нибудь видел настоящую индейскую тропу, но почти все ездили по дорогам, которые появились на их месте. Например, Маршалл рассказал, что шоссе, по которому мы добрались до этих гор, когда-то было известной тропой чероки, тянувшейся несколько сотен миль от нынешнего Эшвилла до Джорджии. Следующая дорога, на которую мы свернули, тоже когда-то была тропой. Как и десятки других дорог в окрестных холмах.

Маршалл подсчитал, что 85 % старых индейских троп в Северной Каролине в настоящее время вымощено либо покрыто асфальтом. Заасфальтированные тропы встречаются на всем континенте, но особенно много их на востоке страны. Как писал Сеймур Данбар в своей книге «История путешествий в Америке»: «Практически все современные дороги Америки к востоку от реки Миссисипи, включая множество скоростных автомагистралей, появились на месте лесных троп, проложенных индейцами сотни лет назад».

Эта система троп, возможно, является самым грандиозным культурным артефактом в мире. Для многих коренных народов тропы были не просто узкими протоптанными дорожками, а венами и артериями культуры. Для обществ, опирающихся на устную традицию, земля была библиотекой ботанических, зоологических, географических, этимологических, этических, генеалогических, духовных, космологических и эзотерических знаний. Проводя людей через этот удивительный архив, тропы сами по себе стали объектом культурного наследия и источником знаний. Хотя эта система знаний в значительной степени была поглощена империей и погребена под асфальтом, ее следы все еще можно найти в лесу, если только знать, где искать.

Маршалл не был похож ни на одного знакомого мне историка. У него был морщинистое лицо, седая щетина и две широко посаженные, узкие щели вместо глаз. От головы до пят он был одет в разномастный камуфляж: камуфляжная кепка дальнобойщика, камуфляжный рюкзак, камуфляжное кимоно и камуфляжные брюки-карго. Каждый раз, когда я хотел узнать интересный факт из его биографии, мне достаточно было только указать на один из элементов его одежды и спросить, связана ли с ним какая-нибудь история. На его бейсболке было написано: «Алабамская ассоциация охотников за мехами». Это организация, в которой он, в прошлом охотник, работал вице-президентом. На шее у него висела сумочка из бобровой шкуры, купленная в фактории, которой он сам и управлял. Рядом с сумкой висел серебряный медальон, на котором была изображена мускусная черепаха. Черепаха – вымирающий вид и священное для чероки животное – была символом активистской организации «Дикая Алабама», которую он основал в 1996 году. Позже эта организация превратилась во влиятельную природоохранную группу «Дикий Юг», которая действует на территории восьми юго-восточных штатов.

Кимоно он приобрел много лет назад. Впрочем, карате он уже не занимается, потому что однажды решил, что «если какой-нибудь трехсотпятидесятифунтовый парень захочет избить меня до смерти, я лучше его просто пристрелю». В своей прежней жизни, когда он был ярым защитником окружающей среды в Алабаме, для самозащиты он повсюду носил с собой два мощных пистолета. В этот поход, чтобы сократить вес, он захватил только карманный «Магнум».22 калибра.

– С ним я чувствую себя голым, – сказал он как-то раз, держа пистолет на ладони.

В оранжевой поясной сумке Маршалл носил GPS-навигатор, несколько карт, черный блокнот, ручку и зажигалку на всякий случай. Время от времени он доставал навигатор, сверялся с картой и делал пометки в блокноте, в котором было нарисовано множество карт. Он делал записи стенографическими знаками, которые изучил, работая техником в геодезических бригадах. На первой странице он написал свое имя, а под ним свое прозвище на языке чероки – Nvnohi Diwatisgi, что означает «Искатель дорог» (слово nvnohi – буквально «каменистое место», то есть вытоптанная земля – означает и тропу, и дорогу).