Приключения английского языка - Мелвин Брэгг

Демонстрация силы, снобизм и бережно хранимые стилистические, классовые и фонетические различия сыграли занятную роль в приключениях английского языка. Принцип правящей элиты – «говори как мы, или покажешь свое более низкое положение» – красной нитью проходила через многие языки, и в развитии английского языка есть немало свидетельств этому, видимо, неизбежному элементу – принадлежности к элите.

Многие из этих факторов были «брошены в бой» в период пуризма и неприятия языкового педантизма, или борьбы против «порождений роговой чернильницы», или «чернильного противостояния» (inkhorn controversy^[8]), названного так в связи с «чернильными терминами» – заумными книжными словами. «Чернильными терминами» называли новые, обычно вычурные и замысловатые слова, чаще всего греческого или латинского происхождения. Полемика, связанная с их использованием, была первым и, пожалуй, крупнейшим формальным диспутом об английском языке. Она стала в некотором роде вещью в себе, оставив позади и снобизм, и демонстрацию силы, и принадлежность к избранным. Она стала потоком, фонтаном, опьянением словами, перешедшим в Англии эпохи Возрождения в лихорадку. Все спешили вложить свои капиталы в новомодные «акции» на словесной «бирже».

Изобилие греко-латинских терминов, буквально заполонивших английский язык, беспокоило некоторых ученых: казалось, этому потоку не будет конца. Опасение заключалось в том, что латинские слова грозили подменить собой древнеанглийские. Дело было не только в том, что латинисты разрабатывали античные залежи слов: латинизированные слова, ранее уже заимствованные из французского при норманнах, сейчас снова входили в язык, но уже в своей изначальной латинской форме, образуя альтернативные вариации и дублеты. Теперь наряду с benison (благословение) было и benediction (благословение, посвящение в сан аббата, молитва), blame (вина) с blaspheme (богохульство), chance (случай) с cadence (ритм, темп), frail с fragile (слабый, хрупкий) и poor (бедный) с pauper (нищий).

Борьба с «чернильными терминами» была напряженной и открытой. Люди чувствовали, что определяют и обороняют само дыхание жизни. Сегодня это может показаться забавным и даже нелепым, но появились защитники истинного (по их утверждению) английского – древнеанглийского языка, преисполненные не меньшей решимостью отразить нападение захватчиков, чем Дрейк и другие участники борьбы с Армадой. Это были серьезные ученые, филологи, ревнители языка, обеспокоенные тем, что английский язык пойдет ко дну под грузом слов-переселенцев.

Филологи, подобно Фрэнсису Бэкону, описывая в ожесточенных прениях свои чувства, часто прибегали к аналогии с финансовыми терминами: новые слова были валютой; приверженцы новых слов оперировали таким словами, как «обогащение» и «кредитование»; их оппоненты-пуристы говорили о банкротстве и фальсификации.

Одним из главных защитников этой тенденции был сэр Томас Элиот (1490–1546), издавший книгу под названием «Наставник» (The Governour). Автор даже извинялся за новые слова (например, maturity – развитость, зрелость), «странные и темные», и тем не менее заверял читателя, что скоро они встанут на свои места, и их будет так же «легко понимать, как другие слова, пришедшие в последнее время из Италии и Франции». В заимствованиях из латыни он видел элемент «необходимого пополнения нашего языка».

Другим приверженцем расширения лексического состава был Джордж Петти (1548–1589), выразительно и лаконично отмечавший: «Ни для кого не секрет, сколько за эти последние несколько лет мы заимствовали слов, которые можно считать книжными, заумными словами (чернильными терминами); я не знаю, как мы можем что-либо говорить, не окрасив уста чернилами: ибо какое слово может быть более простым и незатейливым (plain), нежели само слово plain, и при этом что может стоять ближе к латыни?»

Защитники истинного английского с легкостью парировали этот нокаутирующий удар. Томас Уилсон (1524–1581) писал: «Из всех уроков этот следует усвоить в первую очередь; мы никогда не должны прибегать к чуждым заумным словам, но говорить так, чтобы было понятно всем; не стремясь выражаться слишком возвышенно и утонченно, но и не допуская небрежности, используя нашу речь, как большинство людей, и распоряжаясь разумом, как поступило меньшинство».

Спор об использовании заумных слов интересен тем, что начал продолжающуюся до сих пор дискуссию о наиболее эффективном, поэтическом, достойном и правильном, «истинно» английском стиле письма.

Наиболее авторитетным противником усиливающегося внедрения греко-латинских заимствований был Джон Чик (1514–1557), ректор Королевского колледжа в Кембридже. Он с жаром утверждал, что английский не следует загрязнять другими языками. По иронии судьбы Чик был специалистом по классической филологии и первым королевским профессором греческого языка в Кембридже. Тем не менее Чик полагал, что английский язык следует определить как язык, относящийся к германской группе.

Необходимо было вернуться назад, выявить англосаксонские корни и строить на них свой фундамент. Во времена Чика история английского языка стала модным предметом, а рукописные копии англосаксонских текстов читали вслух в среде поборников чистоты языка. Чтобы доказать свою правоту, сэр Джон даже перевел Евангелие от Матфея, прибегнув для подбора новых слов к лексическим ресурсам английского языка. Вместо resurrection (воскресение) он на английской основе придумал gainrising, вместо founded (основанный) – ground-wrought, вместо centurion (центурион, сотник) – hundreder, а crucified (распятый) заменил на crossed.

Чик утверждал: «Я убежден, что на родном языке следует писать чисто, не коверкая речь и не примешивая к ней заимствования из других языков, и если мы вовремя не проявим в этом осторожность, всегда заимствуя и никогда не возвращая, то язык будет вынужден признать себя банкротом». Примечательно, что Чик, подобно Фрэнсису Бэкону во времена Шекспира, сравнивал слова с деньгами, богатством людей, финансовой стабильностью государства. Слова, как и деньги (в бухгалтерских книгах), следует держать в положительном сальдо, а не в графе национального долга. Однако использованные Чиком слова – bankrupt (банкрот) и даже само слово pure (чисто) – отнюдь не англосаксонского или германского происхождения: они родом из романских языков, основанных на латыни – итальянского и французского. Он не одобрял так называемых фальшивых, поддельных слов, но и само слово поддельный (counterfeit) не было англосаксонским.

Чик обрел замечательного союзника в лице поэта Эдмунда Спенсера, чье творчество на английском языке в то время считалось непревзойденным. Спенсер тоже утверждал, что следует вернуть к жизни устаревшие английские слова, иногда именуемые чосеризмами, и не пренебрегать малоизвестными словами английских диалектов: algate в значении altogether (совершенно, всего), sicker вместо certainly (непременно), yblent в значении blinded (ослепленный, невежественный).