Французские дети не плюются едой. Секреты воспитания из Парижа - Памела Друкерман

Поскольку в Париже не так много «мам на полный день» из среднего класса, здесь днем с огнем не сыщешь игровые группы, функционирующие в рабочее время, мероприятия «вместе с мамой» и прочее. Те, что есть, организованы в основном иностранцами и для иностранцев. В нашей игровой группе есть один мальчик-француз, но его приводит няня. Мама мальчика работает адвокатом и хочет, чтобы ее малыш общался с англо-говорящими детьми. (Я, правда, ни разу не слышала, чтобы он говорил по-английски.) Сама она появилась в группе лишь раз — когда пришла ее очередь дежурить. Примчалась из офиса в туфлях на высоком каблуке и деловом костюме, таращилась на нас, американских мамочек в кроссовках и с огромными сумками, раздувшимися от подгузников, как на диковинных зверей в зоопарке.

Принятый у нас в Америке (да и не только у нас) стиль воспитания — игры для раннего развития детей, многочисленные центры, соревнующиеся за звание самого «развивающего», — уже давно превратился в клише. Появилось много оппонентов этого метода и даже противников. Потому меня и поражает картина, увиденная на одной из площадок в Нью-Йорке. Эта площадка предназначена для самых маленьких, с низкой горкой и игрушками-качалками в виде животных; от остальной части парка она отгорожена высокими металлическими воротами. Здесь все устроено для того, чтобы дети могли лазить где угодно, не расшибая себе лбы. По периметру, совсем как во Франции, восседают няни: они болтают и наблюдают за своими подопечными.

Но вот появляется белая женщина, явно не бедная. Она проводит своего маленького сына по площадке, комментируя каждый шаг:

— Хочешь покататься на лягушечке, Калеб? А на качелях? Вот мы с тобой качаемся.

Калеб не обращает на нее ни малейшего внимания. Ему просто хочется погулять. Но его мать неотступно следует за ним, не закрывая рта.

Решаю, что Калебу просто досталась такая вот упертая мамаша. Но нет, буквально через минуту приходит еще одна, такая же дорого одетая мамочка со светловолосым малышом в черной футболке. И тоже озвучивает каждое его движение. Когда мальчик подходит к воротам и замирает, глядя на лужайку, мама, видимо, решает, что это занятие недостаточно стимулирует развитие. Она подбегает к нему и переворачивает его вниз головой.

— Висим вниз головой! — кричит она. А через секунду задирает свою майку, чтобы покормить ребенка. — Малыш гуляет в парке! Малыш гуляет в парке! — доносится до меня, пока он сосет.

Все это повторяют еще несколько мамаш с детьми. Побыв на площадке час, я уже могу предсказать, какая мама сейчас пустится в «развивающий монолог», просто взглянув на марку ее сумки. Но больше всего меня удивляет, что эти женщины не боятся показаться чокнутыми. Они не шепотом произносят свои комментарии, а громко, во всеуслышание. Джудит Вагнер пишет об этом в своей книге «Полное безумие». После рождения первой дочери она «разговаривала с ней, пела, сочиняла сказки на разные голоса, комментировала происходящее за окном во время поездки на автомобиле, читала книги за обедом». Все это продолжалось до тех пор, пока ее дочери не исполнилось четыре с половиной; тогда она поняла, что «превратилась в человека-телевизор, транслирующего круглосуточные детские программы, а своих мыслей у меня уже не осталось».

Когда я описываю эту картину Мишелю Коэну, французу-педиатру из Нью-Йорка, тот сразу понимает о чем речь. По его мнению, эти женщины вещают так громко, чтобы всем показать: смотрите, какая я хорошая мать! Подобная практика настолько распространена, что Коэн даже посвятил ей отдельную главу в своей книге — «Стимуляция развития». Он недвусмысленно велит матерям отказаться от «комментирования». «Периоды игры и веселья должны естественным образом сменяться затишьем и молчанием, — пишет Коэн. — Не нужно постоянно разговаривать с ребенком, петь ему песенки и вообще всячески его развлекать».

Какого бы мнения вы ни придерживались на этот счет, очевидно, что матери, практикующие метод чрезвычайной опеки, получают гораздо меньше удовольствия от общения с детьми. Даже смотреть на них утомительно.

А ведь за пределами детской площадки эта «игра в озвучку» не кончается. «Нас уже не волнует проблема ослепительной белизны белья, но готова поспорить, что многие мамы не спят ночами, размышляя над тем, почему малыш Джаспер до сих пор не приучился ходить на горшок», — пишет Кэйти Эллисон Гранжу на babble.com. И описывает свою знакомую мамочку со степенью магистра биологии, которая целую неделю — неделю! — убила на то, чтобы научить своего карапуза пользоваться ложкой. И ведь наверняка у нее возникали сомнения: нормально ли это? Но она упорно продолжала.

Мы, американские мамы, прекрасно понимаем, что подобные «интенсивные методы» имеют свою цену. Как и нашим родителям, которые спрашивали у Жана Пиаже, как ускорить развитие детей, нам кажется, что темп их развития зависит от нас, от того, сколько времени мы им уделяем. Мы уверены, что, если не приучать малыша пользоваться ложкой и не комментировать его катание с горки, это нанесет непоправимый урон его развитию, особенно если учесть, что все вокруг так делают.

«Родители из среднего класса воспринимают своего ребенка как проект, — пишет социолог Аннетт Ларо. — Они стремятся развивать его таланты и умения посредством ряда организованных действий и интенсивного процесса тренировки логического мышления и речи, а когда ребенок подрастает, они продолжают пристально следить за его учебой в школе».

Само мое решение остаться жить во Франции — одно гигантское проявление феномена «раннего развития». Мой проект — сделать своих детей билингвами, космополитами и гурманами, разбирающимися в изысканных сырах. Но по иронии судьбы во Франции принята совсем другая модель воспитания — и нет ни одного детского сада «для одаренных».

В моей стране общественное мнение даже не оставляет выбора, заниматься или не заниматься «ранним развитием»: требования к родителям все выше и выше. Моя подруга, работающая полный день, как-то пожаловалась, что теперь, оказывается, мало ходить на футбольные матчи — «хорошие мамы» посещают еще и все тренировки своих детей. Аннетт Ларо пишет, что многие семьи среднего класса живут по крайне напряженному графику: родители работают полный день, затем идут за покупками, готовят, следят за тем, как дети выполняют домашние задания, а также развозят их по внешкольным занятиям. «Их жизнь настолько загружена, что дом нередко превращается в некое временное пристанище, где можно лишь отдохнуть между занятиями», — констатирует она.

Француженку Элизабет, живущую в Бруклине, несказанно удивляет, какое значение родители-американцы уделяют спортивным достижениям своих детей. Она несколько раз меняла дату празднования десятилетия своего сына, чтобы подстроиться под расписание матчей всех его американских друзей. При этом абсолютное большинство мамочек считает, что без их ребенка матч состояться не может, ведь на него «рассчитывает вся команда», а если он не придет, они «точно проиграют»!

Американское стремление к превосходству во всем нередко начинается, когда ребенок еще не умеет ходить. Мне приходилось слышать о нью-йоркских мамах, нанимавших своим годовалым (!) малышам репетиторов по французскому, испанскому и китайскому. Одна такая мамочка прекратила занятия французским, когда ее ребенку исполнилось два года, зато пригласила учителей рисования, музыки, плавания и математики. Сама она бросила работу консультанта по менеджменту и полностью посвятила себя попыткам пробить место для ребенка в нескольких престижных садах.