Французские дети не плюются едой. Секреты воспитания из Парижа - Памела Друкерман

— Оглянись, и увидишь, что с детьми, которые на смеси, все в порядке, — говорит мне Кристина. — Мы все выросли на смеси, и ничего.

Я не разделяю ее спокойствия. По правде говоря, разговор с консультантом по грудному вскармливанию так меня напугал, что в роддоме я настаивала на круглосуточном совместном пребывании с Бин. В итоге просыпалась каждый раз, когда она начинала пищать. Мне эти страдания и самопожертвование казались естественными. Однако на третий дней до меня дошло, что я, кажется, единственная из мам, кто подвергает себя таким пыткам. Другие — даже те, кто кормил грудью, — на ночь отдавали малышей в детский бокс в конце коридора. Они считали, что заслужили несколько часов сна.

Наконец я так вымоталась, что тоже стала отдавать Бин в детский бокс, хоть мне это и казалось потаканием своему эгоизму. Но я тут же оценила все преимущества этой системы, да и Бин ничуть не страдала. Вопреки слухам, медсестры и нянечки привозили мне ее на кормления каждый раз, а потом увозили обратно.

Франция, пожалуй, никогда не станет оплотом грудного вскармливания. Зато здесь есть Служба защиты матери и ребенка — та же организация, в чьей юрисдикции государственные ясли. По всему Парижу действует сеть государственных клиник, где можно пройти бесплатные осмотры и сделать прививки детям до шести лет — даже тем, кто находится во Франции нелегально. Родители из обеспеченных слоев редко пользуются услугами этих клиник, так как программа государственного страхования покрывает наблюдение у частного педиатра. (Страховка государственная, но у большинства французских врачей частная практика.)

Я сомневаюсь насчет государственной клиники. Что, если врачи там равнодушны? Что, если там грязно? Но перевешивает важное преимущество: это бесплатно. Ближайшая клиника в десяти минутах пешком от дома. Оказывается, мы можем закрепиться за одним врачом и все время ходить к нему. В приемной безупречная чистота, есть игровая комната. По возвращении из роддома на дом приходит медсестра из Службы защиты матери и ребенка, проверяющая здоровье малыша и мамы. Страдающим послеродовой депрессией помогает психотерапевт. И все это бесплатно: даже счет не предъявляют. Ну и стоит ли так переживать из-за грудного вскармливания?

Но я лично не намерена даже раздумывать. Американская академия педиатрии рекомендует грудное вскармливание до года — что я и делаю, почти день в день: прощальное кормление у нас с Бин происходит как раз в ее первый день рождения. Иногда мне нравилось кормить, но порой раздражало, что я должна бросать свои дела и бежать домой или, что случалось все чаще, сцеживаться молокоотсосом. Я продолжала кормить главным образом потому, что так много прочла о пользе грудного молока, — ну и чтобы заткнуть за пояс дамочек из англоязычной группы.

Солидарность мам в США в отношении грудного вскармливания, с одной стороны, идет на пользу здоровью нации — ведь наши дети благодаря этой солидарности получают грудное молоко. Но, с другой, это не очень хорошо влияет на нашу психику. Француженки за километр чувствуют наше беспокойство и «вину» перед ребенком и пытаются сопротивляться им, как могут.

По словам доктора Битуна, за годы его борьбы за грудное вскармливание он обнаружил, что француженок не впечатляют медицинские доводы вроде уровня IQ или иммуноглобулинов-А. Их можно убедить кормить грудью только одним способом: сказав, что и ребенку, и им самим это будет в удовольствие. «Удовольствие — единственный аргумент, способный убедить их», — признается он.

Многие мамочки во Франции, возможно, и хотели бы кормить грудью дольше, но они не желают находиться под моральным давлением окружающих. Во Франции длительное вскармливание — это не то, чем принято хвастаться на дне рождения двухлетки. Пусть смесь не так полезна для малышей, она, несомненно, облегчает француженкам первые месяцы материнства.

Француженки совершенно не переживают из-за грудного вскармливания, однако их очень беспокоит другой вопрос: как поскорее вернуть прежнюю форму после родов. Я была шокирована до глубины души, узнав, что у худющей официантки в кафе, куда я хожу писать свою книгу, есть шестилетний сын. Я-то думала, ей двадцать три, и она модная тусовщица.

Рассказываю ей, что у американцев есть выражение «сексапильная мамочка», — она смеется. Ведь во Франции никому не придет в голову, что женщина не может считаться сексуальной лишь по той причине, что у нее есть дети. Французы часто говорят, что материнство придает женщине «зрелое обаяние» (делает ее счастливой и зрелой духом).

Разумеется, некоторым американкам тоже удается быстро похудеть после рождения малыша. Но легко встретить и другие варианты. На развороте журнала American Baby, озаглавленном «Модные молодые мамочки», изображены три слегка полноватые женщины в мешковатых платьях, неловко улыбающиеся в камеру. Их малыши стратегически расположены на бедре. Подпись к фотографиям не внушает оптимизма: «Рождение ребенка меняет ваше тело, а материнство — вашу жизнь». И далее расписаны преимущества треников на веревке. Некоторые мамочки даже ощущают свое моральное превосходство: мол, мы не пожалели своей фигуры ради материнства! Это как самопожертвование ради высшей цели. Мамочка шестимесячного младенца, в прошлом консультант по спортивному маркетингу из Коннектикута, рассказывает, что в их игровой группе недавно появилась француженка; первое, что она спросила с очаровательным французским акцентом: «Ну как, удалось кому-нибудь уже похудеть?» Американские мамочки просто потеряли дар речи. Об этом не принято было говорить. Нет, они, конечно, хотели бы расстаться с десятью килограммами, если бы это можно было сделать по взмаху волшебной палочки. Но никто не пытался похудеть намеренно. Потому что это так эгоистично — отрывать время у младенцев, чтобы сражаться с каким-то там лишним весом. Даже разговоры об этом казались баловством.

Но в Париже никто не теряет дар речи, когда им задают такой вопрос. Во Франции существует огромное давление со стороны общества: считается, что женщина во время беременности не должна сильно поправляться, а сразу после родов обязана сбросить лишние килограммы.

Сестра девушки из Коннектикута по имени Нэнси живет в Париже, у нее есть сын от французского бойфренда. Нэнси — моя хорошая подруга. Две сестры (они даже внешне похожи) невольно стали участницами социального эксперимента. Из-за своего места жительства и национальности бойфрендов им приходится сталкиваться с общественным давлением по совершенно разным поводам. Нэнси, живущая в Париже, рассказывает, как через пару месяцев после рождения малыша ее приятель-француз проел ей плешь по поводу того, что она «не должна больше носить треники, и пора бы уж избавиться от подушки жира вокруг бедер». А в качестве стимула предложил накупить ей новой одежды.

Нэнси призналась, что такое отношение ее и удиви — до, и обидело. Она-то думала, что ей, как и ее сестре из Коннектикута, позволительно не следить за внешностью какое-то время, всю себя посвятить ребенку, что она находится в особой неприкосновенной «материнской зоне». Но ее приятель исходил из других культурных предпосылок. Он по-прежнему воспринимал ее как полноценную женщину и хотел пользоваться всеми вытекающими из этого эстетическими преимуществами! То, что она готова была ими пренебречь, удивило и обеспокоило его не меньше.