Безобразное барокко - Евгений Жаринов

Изобрел первый в мире проекционный аппарат, включающий и источник света, и диапозитив, и оптическую систему, и экран. Родоначальник системного анализа. Собрал все известные к тому времени сведения о Египте. Для изучения древнеегипетских иероглифов выучил сирийский, халдейский, арабский и коптский. Фактически Кирхер заразил Европу интересом к Египту. Придумал стройную (хотя и ошибочную) систему расшифровки египетских иероглифов. Тем не менее разработал совершенно верную теорию о том, что коптский – позднейшее развитие древнеегипетского. Кирхер также создал грамматику коптского языка – на нее опирался Шампольон, расшифровавший иероглифы.

Фактически открыл для христиан Каббалу – представив изображение каббалического древа Сефирот именно в том виде, в котором оно было бы доступно и понятно христианским читателям. Вывел семидесятидвукратное имя Бога, знаменитый шемхамфораш, произнеся который Моисей заставил расступиться воды Красного моря. Выпустил «Иллюстрированную Энциклопедию Китайской Империи», в которой обобщил все сведения, известные о Китае – Кирхер состоял в переписке с более чем 760 ученых и врачей. Создал «машину метафор». Основал Кирхенариум – уникальное собрание древностей и редкостей со всего мира. Кирхер был первым ученым, который смог жить и работать за счет продажи своих книг.

Высчитал, что, если бы Вавилонская башня достигла неба, она бы перевернула Землю. Рассчитал размер Ноева ковчега.

Через несколько лет после его смерти по его чертежам была построена вычислительная машина, которая могла выполнять сравнительно несложные арифметические, геометрические и астрономические вычисления. Кроме того, она могла шифровать сообщения, вычислять даты Пасхи, а также сочинять музыку. Руководство по эксплуатации этой машины состояло из 850 страниц, а «алгоритмами» были стихи на латинском языке, которые пользователи должны были учить наизусть.

Вот такими, поистине фантастическими изобретениями мог похвастаться иезуит Афанасий Кирхер, современник и ближайший помощник великого Бернини, знаменитого и своим мастерством ваяния, и умением каким-то особым способом шлифовать мрамор, доводя тяжёлый камень до состояния невесомости и мягкой выразительности воска.

А Бернини, между тем, знаменит ещё и благодаря гробнице, посвящённой папе Александру VII, что находится в Соборе Святого Петра в Риме. Эта гробница также была сооружена не без помощи Кирхера. В левом нефе собора святого Петра расположена гробница Папы Александра VII, которая является последней значительной работой знаменитого итальянского скульптора Лоренцо Бернини. Композиция, выполненная из цветного мрамора и бронзы, изображает молящегося Папу, окруженного аллегорическими статуями Милосердия, Истины, Справедливости и Благоразумия. Перед понтификом расположен скелет, завернувшийся в красную мантию – символ смерти. В руке скелета находятся песочные часы с золотым песком, как символом неустанного потока земной жизни. Шлифовка цветного мрамора в этом надгробье была доведена до такого совершенства, что красный ниспадающий бархат кажется невесомым, потому что его с необычайной лёгкостью поддерживает костлявая рука скелета с песочными часами. Именно шлифовка и помогла создать такую иллюзию необычайной лёгкости: камень превратился в ткань. Произошла ещё одна грандиозная метаморфоза, подобная превращению Дафны, но только уже в поздний период работы мастера.

Рим эпохи барокко становится, по меткому выражению Ф. Арьеса, поистине городом небытия. И гробница Александра VII в этом смысле является апофеозом этой темы. Минорная тональность барокко здесь приобретает особый смысл. Иногда прямо утверждается, что мир есть ничто, и никакая надежда на спасение души, на Христа или какого-либо небесного утешителя не уравновешивает это громкое nihil. «Все сущее ничто», – гласит одна эпитафия в Сан Лоренцо Маджоре в Неаполе. Другая неаполитанская эпитафия, из церкви Сан Доменико: «Земля покрывает землю». Мы едва ли заподозрим в атеизме кардинала Антонио Барберини, умершего в 1631 г., в разгар Контрреформации, а ведь он избрал для своего надгробия в Риме все ту же неутешительную идею: «Здесь покоятся прах, и пыль, и ничто». И вот этот скелет на гробнице Александра VII словно вторит подобным настроениям. Его костлявая рука – это рука всевластной Судьбы, перед которой не может устоять даже наместник Бога на земле.

В 1665 году Бернини был приглашен в Париж, где им были созданы проекты фасада Лувра, а позже – памятника Людовику XIV. Проекты не были оценены королем по достоинству, но идея памятника стала ключевым моментом в развитии конного монумента в стиле барокко. Творческая натура Бернини проявилась и области литературы. Им было написано более 40 комедий для домашних спектаклей. Умер выдающийся мастер 28 ноября 1680 года в Риме.

Питер Пауль Рубенс и теория аффектов

Питер Пауль Рубенс – нидерландский (фламандский) живописец, один из основоположников искусства барокко, дипломат, коллекционер. Творческое наследие Рубенса насчитывает около 3 000 картин, значительная часть которых выполнена в сотрудничестве с учениками и коллегами, крупнейшим из которых был Антонис ван Дейк. По каталогу М. Джаффе насчитывается 1403 аутентичных полотна. Был возведён в дворянское достоинство испанским королём Филиппом IV (1624) и пожалован рыцарством английским королём Карлом I (1630) . С приобретением в 1635 году замка Стеен в Элевейте Рубенс получил титул сеньора.

Творчество Рубенса – органичный сплав традиций брейгелевского реализма с достижениями венецианской школы. Рубенс специализировался на религиозной живописи (в том числе алтарных образах), писал картины на мифологические и аллегорические сюжеты, портреты (от этого жанра он отказался в последние годы жизни), пейзажи и исторические полотна, делал также эскизы для шпалер и книжных иллюстраций. В технике масляной живописи Рубенс был одним из последних художников, использовавших деревянные панели для станковых работ, даже очень больших по размеру. По И.Е. Прусс, живописи Рубенса свойственна особая воздушность. Переходы света и теней едва заметны, причём тени легки и холодны по тону. Рубенс использовал белый гладкий грунт и по старой нидерландской традиции писал на полированной доске, благодаря чему придавал цвету особую интенсивность, а красочный слой образовывал гладкую эмалевую поверхность. Рубенс накладывал краску жидкими прозрачными слоями, сквозь которые просвечивал подмалёвок или тон грунта. Цветовая гамма палитры Рубенса была воссоздана в 1847 году гентским художником Ж. Ренье. Она не отличалась особым богатством – все картины Рубенса были написаны свинцовыми белилами, жёлтой охрой, лаковой мареной, ультрамарином и коричневой смолой, иногда использовалась киноварь и сажа. Рубенс не использовал глухих теней, переходы между светом и тенью не резки, всё артистически обобщено и приведено в светоцветовую гармонию. Для Рубенса характерно письмо длинными, волнистыми мазками, идущими по форме, что особенно заметно при изображении прядей волос, написанных одним движением кисти. По Н.А. Дмитриевой, Рубенс – один из художников, которого следует воспринимать в оригинале, а не в репродукции. «Его довольно грузные композиции и грузные тела в подлиннике такими не кажутся: они выглядят лёгкими, исполненными своеобразной грации».

Рубенс был чрезвычайно плодовитым художником. Если признать, что из-под его кисти вышло около 1300 картин, в том числе гигантского размера (не считая почти 300 эскизов, рисунков и гравюр), можно рассчитать, что за 41 год активной творческой деятельности он писал в среднем по 60 картин в год, то есть 5 картин в месяц. Соответственными были и его доходы, он мог зарабатывать до 100 гульденов в неделю, а за большие полотна получал гонорары от 200 до 500 гульденов. М. Лекуре замечала, что Леонардо да Винчи за всю жизнь создал около 20 картин, а Вермеер Делфтский – 36, причём не продал ни одной. Рубенс не скрывал коммерческой направленности своего творчества и придавал огромное значение материальному благосостоянию. Он сравнивал собственное творчество с философским камнем. Ходил анекдот, что алхимик Брендель предложил Рубенсу вложиться в лабораторию для превращения свинца в золото под половину будущих прибылей, на что художник заявил, что уже давно нашёл свой философский камень и что «ни один из ваших секретов не стоит столько, сколько моя палитра и кисти».