Феминистки не носят розовое (и другие мифы) - Скарлетт Кертис

Ситуация меняется, и мы побеждаем.

Работая в направлении борьбы против УЖГ, я выяснила, что те, кто его проводит, зачастую такие же жертвы, как и дети, которых они калечат. Говоря мне после операции, что я «теперь женщина», они подразумевали, что шок и ужас от УЖГ поставят меня на место. Я должна была молчать, так как это предполагало вселить в меня ужас. Если произошедшее — приветствие при вхождении в женственность, что тогда еще могло случиться, откажись я играть по правилам? Среди этих правил были следующие: девушек не должно быть ни видно, ни слышно, девушки не должны мечтать об успехе, и, конечно же, девушки никогда ничем не управляют. Все эти правила, как и само УЖГ, — полная чушь, но чего я не знала, так это того, что моя мама тоже во все это не верила. Когда мне сделали обрезание, она была молоденькой, и не в ее власти было спорить, но зато ей было под силу воспитать во мне способность не только полыхать от ненависти, но и делать это во всеуслышание. Так что, когда говорю о сопротивляющихся женщинах, я имею в видуею тех, кто рядом: они растят нас, учат, держат за руки — хотя мы об этом даже не подозреваем. День, когда я поняла, какая у меня крутая мама, можно считать днем, в который я официально стала феминисткой.

Помню так, словно это было вчера. Весенний мартовский день, я шла на плановый прием к доктору. Несколькими месяцами ранее у меня была косметологическая операция по частичному исправлению вреда, нанесенного УЖГ. Мои отношения с мамой после обрезания резко ухудшились. Я постоянно спрашивала, зачем, но наши разговоры ничем толком не заканчивались, в итоге мы стали почти как чужие. В тот день, когда мы шли к врачу, к нам подошел мужчина, какой-то дальний родственник. Он заговорил с мамой и, делая вид, что меня нет, сказал: «Если ты не научишь эту девочку правильно одеваться, она окажется среди этих западных шлюх и станет феминисткой». Мне было двенадцать, и я, кажется, впервые услышала это слово. Я тогда понятия не имела, кто такие феминистки, но что я знала и видела, так это маму, которая сказала, что я ее дочь и что я вырасту замечательной. Ее слова до сих пор звенят у меня в голове, ведь тогда, одетая как Мелани Браун из Spice Girls, я сразу осознала силу и мамы, и этой музыкальной группы.

Открою вам еще один секрет: борьба с патриархатом может быть забавной. Ты — феминистка, спасаешь мир и нереально крута.

Многие насмехаются над тем, что мое поколение открыло в себе феминизм благодаря Spice Girls, а радикальные феминистки вообще считают это даже оскорбительным. Но это чистая правда, и я хочу, чтобы вы знали: героев и образцы для подражания можно найти где угодно. Когда травматический опыт или патриархат отвешивают пощечину, нужно просто немного оживления. Для женщин и девушек мир может быть мрачным местом, и когда принимаешь участие в кампаниях, важно помнить про развлекательный элемент, иначе этот мрак тебя поглотит. По этой причине я и хотела написать эссе, чтобы раскрыть вам глаза на происходящее: мы выигрываем и развлекаемся в процессе.

Одна из причин, почему я люблю Spice Girls: они умудрились изменить мир, вообще не воспринимая себя всерьез. Они встречались с мировыми лидерами и критиковали их, уволили своего менеджера, вошли в мир музыки самостоятельно и одержали победу. Spice Girls стали революцией, и, когда сегодня стою перед премьер-министрами и президентами, я пропускаю их через себя наравне с мамой, бабушкой и всеми теми людьми, которые с каждым поколением прикладывали чуть больше усилий, чтобы сейчас я оказалась так высоко.

Надеюсь, вы читаете эти строки под песню Spice Girls, прикидываете свою роль в нашем движении и сами полны надежды на светлое будущее. Если вы до сих пор не верите, что мы выигрываем, позвольте мне открыть вам последний секрет: одиннадцатого октября две тысячи семнадцатого года количество женщин в моей семье, не подвергшихся УЖГ, перевесило тех, кто пережил обрезание. УЖГ существовало на протяжении более чем четырех тысяч лет, и за последние восемь лет в моей семье и семьях моих знакомых количество женщин, переживших обрезание, за одно поколение сократилось со 100 % до 0 %. На моей родине и по всему свету конец УЖГ придет до 2030 года. Свою деятельность я начала с таблички #MittsOffMyMuff^[41]. В центр Лондона и пошла с семиметровой растяжкой «МЫ НЕ ОТРЕЗАЕМ ВАМ ЧЛЕНЫ, ТАК ЧТО НЕ ОТРЕЗАЙТЕ И НАМ КЛИТОРЫ». Это было не показухой и позволило начать дискуссию, в результате которой Великобритания выделила тридцать шесть миллионов фунтов на прекращение УЖГ. После того как я объявилась на ступенях дома по Даунинг-стрит, 10, в костюме женских половых органов, премьер-министр сказал, что «намерен положить конец УЖГ уже для этого поколения».

Изменения происходят, и, набирая этот текст, я сижу рядом с племянницей. Она на семь месяцев старше меня той, когда я пережила УЖГ. Ни она, ни ее дочери или сестры никогда не узнают, что это такое. София — девочка, которая может стать кем угодно. А маленькие девочки, мечтающие по-крупному, вырастают в женщин с четким видением происходящего, с представлением, как изменить мир, будучи лидерами и классными феминистками.