Взлеты и падения государств. Силы перемен в посткризисном мире - Ручир Шарма

В таких странах, как Тайвань, помимо растущей неприязни к миллиардерам ситуация осложняется преклонным возрастом ведущих магнатов. В 2015 году средний возраст миллиардеров мира был близок к 63 годам как в бедных, так и в богатых странах. Страны с самыми молодыми миллиардерами – это Вьетнам, Чехия и Китай, где их средний возраст составляет 53 года. Между тем многие из старейших миллиардеров живут в странах, где магнаты контролируют непропорционально большую долю экономики и значительная часть их состояния приходится на унаследованное имущество: в Малайзии средний возраст миллиардеров – 74 года, в Чили – 68, в Тайване – 67. Самому молодому тайваньскому миллиардеру было 46 лет, китайскому – 34, а американскому – 25; это подкрепляет впечатление, что тайваньская элита опирается на старые семьи.

Новые миллиардеры, чьи компании появляются внезапно и словно ниоткуда, – такие, как двадцатипятилетний Эван Шпигель с компанией Snapchat, – в глобальном масштабе составляют исключение, вырастая в оранжерейных условиях наподобие Кремниевой долины. Вообще, США и Китай совершенно нетипичны в том смысле, что в этих странах относительно много миллиардеров появляется из рядов самостоятельных предпринимателей без помощи семейных кланов.

Отсутствие унаследованного имущества должно быть хорошим знаком, показывающим, что новые компании могут конкурировать с уже окрепшими. В некоторых странах, включая Великобританию и США, так и есть. Хотя критики вроде Тиля приводят всем известных Гейтса, Эллисона и Цукерберга в качестве примера представителей стагнирующего высшего класса, эти люди не получили свое богатство в наследство – это предприниматели, достигшие всего самостоятельно. Цукербергу двадцать девять. По стандартам большинства стран это новые лица. Хотя в список американских миллиардеров входят и шесть членов семьи Уолтон, причем четверо из них – в первую дюжину, это совершенно нетипично, и вместе они владеют 171 млрд долларов, или почти пятой частью унаследованного американскими миллиардерами имущества. За вычетом состояния Уолтонов унаследованная часть имущества американских миллиардеров уменьшится с 34 % до 29 %. Хотя компания Уолтонов вызвала политические дебаты из-за невысоких зарплат сотрудников и вытеснения с рынка владельцев небольших магазинов, нет сомнений, что благодаря умелому применению высоких технологий в таких областях, как управление розничной дистрибуцией и складскими запасами, она повысила производительность розничной торговли и в США и в мире. Уолтоны – интересный пример отчасти противоречивых хороших миллиардеров.

А вот из того, что в Китае и России семейные связи играют пренебрежимо маленькую роль, трудно сделать положительные выводы. В этих странах малое количество унаследованного капитала у членов списка миллиардеров связано не столько с конкурентностью экономики, сколько с относительно недавно закончившейся коммунистической эрой с ее кампаниями по уничтожению “буржуазных” семей и конфискации их имущества.

Причина, по которой аналитики из Forbes не могут найти практически никакого унаследованного капитала в Китае и России, может заключаться попросту в том, что класс магнатов появился в этих странах лишь недавно и не успел еще передать капитал второму поколению, или же в том, что наиболее старые миллиардеры соблюдают осторожность, скрывая свои капиталы. В Китае попутно с предпринимателями из сферы высоких технологий возникает новый класс тесно связанных с компартией “князьков”, многие из которых не включены в список миллиардеров, потому что их нетто-стоимость исчисляется лишь сотнями миллионов или потому что они укрывают свое состояние от усиливающейся официальной кампании по борьбе с коррупцией.

Придя к власти в конце 2012 года, президент Китая Си Цзиньпин инициировал несколько хорошо освещавшихся антикоррупционных расследований, затронувших даже некоторых высокопоставленных членов компартии, и в рядах китайской элиты разразилась паника. Многие из этих расследований были направлены не только против самих высокопоставленных чиновников, но и против деловых интересов их жен, братьев, сестер и детей. Кобб Микстер, бывший сотрудник министерства финансов США и специалист по Китаю, сказал мне, что этот страх отразился в модификации неформального приветствия, которое используют члены китайской элиты между собой. В 1980-х была распространена фраза: “Вы уже ели?” – ссылка на голодные времена, поражавшие Китай в 1960-е и 1970-е. После прихода Си к власти в 2012 году и начала репрессий, по словам Микстера, здороваться стали словами “Вы уже сидели?” К началу 2015 года более 400 000 членов партии получили выговоры, а более 200 000 – попали под суд. Похоже, что эта кампания действительно отражает искреннее стремление изменить рабочую культуру партии и очистить ее от коррупции. Хороший знак для Китая.

“Список миллиардеров” Forbes, март 2015 года

Источник:

Почему важнее всего плохие миллиардеры

Сравнение хороших миллиардеров с плохими – это важнейшая часть правила, потому что даже если сверхбогатые контролируют необычайно большую долю собственности и ведущие семьи почти не имеют конкурентов, они все равно могут способствовать росту экономики – если их богатство сосредоточено в производительных компаниях. И они с гораздо большей вероятностью будут пользоваться уважением, если они разбогатели благодаря разработке приложений для смартфонов, а не за счет своих политических связей.

В развивающихся странах, как и в развитых, маленькая доля плохих миллиардеров часто может компенсировать другие плохие показатели. Одна из причин того, что в Южной Корее нет особой неприязни к доминирующим в промышленности семьям, – патриотический сюжет, который все жители страны усваивают в юном возрасте, о том, как их гордая страна, преодолев все препятствия (включая отсутствие нефти и других природных ресурсов), стала одной из ведущих промышленных стран. Ореол ведущих промышленных семей страны за последние годы слегка померк, но по-прежнему верно, что лишь небольшая часть имущества миллиардеров создана в отраслях, подверженных коррупции. На пользу идет и то, что они не кичатся своим богатством. Кроме того, поступает достаточное количество свежей крови, чтобы у предпринимателей оставалась надежда на конкуренцию. В Южной Корее есть несколько растущих миллиардеров, включая Су Ген Бе, который нажил свое состояние на производстве косметических средств, воспользовавшись растущим в мире увлечением корейским стилем, и продюсера онлайновых игр Квон Хьюк Бина, чья игра “Перекрестный огонь”^[17] имела огромный успех в Китае.

В Тайване тоже большая доля и большой объем унаследованного миллиардерами капитала уравновешивается тем, что многие из них заняты в производительных высокотехнологичных отраслях. Значительная доля имущества тайваньских миллиардеров – 77 % – создана производящими компаниями, которые в основном сосредоточены в сфере изготовления и сборки частей для мировых компьютерных брендов. Некоторые из самых крупных поставляют детали для iPhone и других продуктов фирмы Apple. Они действуют в крайне динамичной среде, где интенсивная конкуренция удерживает большинство компаний в классе маленьких и средних. Масштаб состояний тайваньских миллиардеров тоже относительно скромен (по меркам миллиардеров). В 2015 году средний размер состояния примерно 1800 миллиардеров мира составлял 3,9 млрд долларов, в Тайване же он равен 2 млрд долларов. Тайваньские миллиардеры, как и корейские, в большинстве своем ведут довольно скрытный образ жизни, но за свою безопасность обычно не опасаются.