Вечный sapiens. Главные тайны тела и бессмертия - Александр Никонов

– Вы шутите?

– Нет.

– И когда я умру?

– Такие вещи я человеку никогда не скажу, вы что!.. Про себя могу сказать. Я должен был умереть давно, еще в 52 года. Потому что у меня с самого детства была целая куча диагнозов и асимметрий. И то, что я далеко перевалил за эту цифру; то, что я в пятьдесят с лишним двоих детей родил, целиком моя заслуга. Я весь деланый.

…Как происходит это «делание», я знаю. Однажды Блюм сломал руку. В локте. Неудачно упал. Перелом был нехорошим. Хирурги чистили этот локоть раза четыре. Опухоль не спадала. Стоило рукой немного поработать, как локоть снова краснел и опухал.

– Я в мире медицины всех знаю, – рассказал Блюм. – Соответственно, меня смотрели все светила, какие только можно, и я у всех спрашивал: что делать? И мне все говорили: ты не обижайся, но рука гнуться уже не будет никогда. «Но она воспаляется после того, когда я ею покачаю!» – «А ты не качай руку-то! Теперь тебе ее беречь надо!..» – «Что значит «не качай»? Что значит «беречь»? Мне рука нужна! Невоспаленная». – «А ты пей антибиотики!» Но я же не могу всю жизнь на антибиотиках жить!.. Короче, руку я себе сделал. И никакой рентген теперь не покажет, что там был перелом – ни следа! А главное, никто из этих светил так и не понял, что я сделал с рукой и как. Я слишком далеко ушел от них. Меня уже не видно. То, что я делаю, для них шаманство…

Формул, по которым происходит подсчет предельного срока жизни, Блюм мне не показал. А вот методикой диагностики поделился. Хотя я не могу сказать, что я ее понял. Но может быть, поймете вы? На мой взгляд, в этой методике больше от философии, чем от медицины. Это какая-то совсем уж интегративная медицина. Короче, смотрите…

Блюм делит организм на кубики. Каждый сустав – это кубик. Каждый орган – кубик. Каждый отдел позвоночника – кубик. В каждом кубике шесть граней. Первая грань – это форма, то есть анатомия и биомеханика. Вторая грань – структура, морфология объекта. Третья грань – функция на биохимическом, клеточном уровне. По Блюму, существует единство формы, структуры и функции, и в этом треугольнике нельзя изменить одно, не изменив другого.

– Я по форме могу сказать, какая у «кубика» структура и функция, – учит Блюм. – Потом могу перепровериться по анализам. У меня избыточные данные! Я не могу ошибиться в диагнозе, поскольку ничего потерять не могу.

– А остальные грани кубика?

– Четвертая грань – кровообращение, приток, отток, микроциркуляция. Пятая грань – иннервация, она своя у каждого анатомического кубика. Шестая грань – энергообеспечение. И я всегда могу войти из внешнего пространства во внутреннее, из конфигурации в конформацию и обратно. Понятно?

– Нет.

– Пример. Третичная и четвертичная форма молекулы – это конфигурация. А конформация – это когда я к носу палец подношу. Палец находится рядом с носом, но фактически палец – самая дистальная точка моего внутреннего пространства, то есть самая удаленная, самая периферическая. Так вот, я могу менять внутреннюю конфигурацию человека путем изменения конформации. Ясно?

Я помедлил секунду с ответом:

– Кажется, вы говорите об изменении содержания через изменение формы. Но мне непонятно, как можно изменить суть человека, заданную генетически. Фенотип зависит от генотипа. Все мои асимметрии заданы. Они – часть моей индивидуальности.

– Реально изменить конструкцию! Иначе никакое лечение было бы вообще невозможным! Я как раз и меняю, используя метод минимальных неприводимых представлений. Разбиваю организм на кубики. Делю, делю… Сузился, сузился, сузился. Ищу худшее место. Что у него хуже – вершки или корешки? Право или лево? Апроксимально или дистально? Сужаем круг. Боткин когда-то сказал: дай бог, чтобы я половину диагнозов в жизни поставил правильно. А я в диагнозе просто не могу ошибиться – матрица не позволяет!

Конечно, я не по всем вопросам специалист. И если мне нужна консультация по морфологии, могу позвать для консультации патологоанатома, например. Ну, кому еще придет в голову приглашать для консультации патанатома? А ведь через них все проходят. Ни один клиницист такого не расскажет, поскольку не знает морфологию на уровне патологоанатома… На консультацию о функции органов приглашаю биохимиков, биофизиков, нейрофизиологов. Мое дело только суммировать и делать выводы. Потом я беру все эти кубики и поворачиваю к себе одной гранью – формой. Потому что я работаю с формой, как вы видели, с анатомией, с телом вообще. Я меняю человека формально, тем самым приводя к изменениям в его существе… На каком примере разберем?

– Онкология.

– Отлично. Онкология начинается с нарушения в кровообращении. Вообще, есть три процесса в тканях. Первый – дегенеративно-дистрофические процессы. Это потеря гидрофильности, увядание, старение. Второй – недоразвитие, незавершенный онтогенез. Ткань не прошла фазы развития.

– Так это только у детей!

– И у взрослых бывает. Бройлерная курица она же взрослая. Так и бройлерный ребенок вырастает в бройлерного взрослого. Что такое бройлер? Это цыпленок или ребенок, выращенный в условиях гиподинамии, в искусственном климате и на искусственном комбикорме, на антибиотиках. Как все наши дети. Все наши дети – бройлерные. У них низкоструктурированные ткани. Такими же бройлерными являются все породистые собаки, которые заканчивают жизнь, как правило, онкологией. Которых пичкают в течение жизни препаратами, делают прививки, кормят антибиотиками. Их все время нужно подконсервировывать заживо, чтобы они не окочурились. И дети наши бройлерные, такие же синевато-бледноватые, просиживающие детство за компьютерами, напичканные антибиотиками и рафинированной пищей, рыхлые, слабые, бесформенные, цепляют всю заразу на себя. Это все – следствие незавершенного онтогенеза, люди получаются некачественные по своей морфологии, кривоватые, сколиозные. Наши дети как церковные свечки – горят по-разному, бледненькие, кривенькие, одни быстро сгорают, другие подольше. Недолговечные, хреновенькие, говенненькие дети. Его надавил пальцем – заплакал, по попке дали – пошел, в уголочек сел и постанывает. Недоделанные, недопаренные-недоваренные, недоразвитые. Гнилье одно…

– Цивилизация – это сплошное рафинирование… Ну, а третий процесс в тканях какой, а то мы отвлеклись от онкологии.

– Третий как раз онкология, перерождение тканей. Представим себе некую ткань организма – печеночную или сердечную – любую. Ей, условно говоря, нужно сто единиц энергии, из них 50 она тратит на свое собственное обеспечение и 50 – на внешнюю функцию, на работу для организма в целом. Теперь в результате гиподинамии и ухудшения кровоснабжения количество доносимой до ткани энергетики упало до 70, что произойдет? 50 единиц ткань возьмет на свое функционирование, а 30 пойдет в работу, но функциональность ткани упадет. А если энергообеспечение упало до 50? Внешняя функция отпала. Рука, например, повисла, как плеть… Когда мне говорят, что у пациента отмерла часть клеток мозга, я спрашиваю: «Неужели? Умерли? И завоняли?» – «Нет, не завоняли». – «А кто же вам сказал тогда, что умерли?» Не умерли! Морфологически они живы, просто функцию потеряли из-за недостаточности энергообмена… Ну, а теперь представьте, что у нашей ткани энергопотенциал упал до 20 условных единиц. Что будет?