Братья и сестры. Как помочь вашим детям жить дружно - Элейн Мазлиш

Две последние истории показывают, как родителям пришлось становиться посредниками между поссорившимися братьями и сестрами.

Вечер среды.

Хэл и Тимми возвращаются домой из школы. Я встречаю их и спрашиваю, как прошел день.

Хэл говорит, что забыл свой завтрак, и друзья поделились с ним картофельными чипсами. Я сочувствую ему и отдаю забытый завтрак. Потом братья отправляются играть.

Я: Что случилось?

Хэл (сердито): Тимми ударил меня по голове!

Тимми (в слезах): Нечаянно! Хэл, я сделал это нечаянно!

Хэл: Нет, не нечаянно! Я знаю, что ты сделал это нарочно.

Я (разводя братьев в разные стороны) : Хорошо, хорошо… Как бы то ни было, люди не должны драться. Садитесь и подумайте о том, что случилось.

Хэл садится и раскрывает книгу, которую Тимми взял в школьной библиотеке. Тимми отбирает ее. Хэл отнимает книжку у младшего брата.

Хэл: Я ее читаю.

Тимми: Это моя книжка.

Братья вырывают книгу друг у друга.

Я: Так, теперь у нас новая проблема. Два мальчика и одна книга. Как же вы собираетесь решить эту проблему?

Тимми: Я не хочу, чтобы он читал эту книгу – он ударил меня.

Хэл: Только потому, что ты первый меня ударил. Я хотел отомстить!

Тимми: Это было нечаянно! И я ударил тебя чуть-чуть…

Хэл: Да?! Ты сильно ударил меня, вот так!

(Бьет Тимми по голове .)

Хэл выхватывает у него бумагу и изо всех сил бьет Тимми.

Я (разнимая их): Это уже похоже на настоящую драку.

Хэл: Так оно и есть!

Я: Хэл, я понимаю твою злость. Тебе не стоит сейчас находиться рядом с Тимми. Поднимись к себе.

Хэл: Я не хочу! Я хочу отомстить!

Хэл недовольно поднимается на три ступеньки и тут же возвращается.

Хэл: Мама, он так сильно меня ударил, что у меня заболела голова.

Я: О! Теперь у тебя болит голова…

Хэл: И это не в первый раз за сегодня!

Я: У тебя болела голова в школе?

Хэл: Да, на уроке музыки. Мисс Кейн постоянно кричала на меня.

Я (неожиданно представляя себе всю картину): Понимаю, Хэл. У тебя выдался тяжелый день. Сначала ты обнаружил, что забыл завтрак, потом учительница музыки кричала на тебя…

Он еще долго рассказывал о том, что случилось с ним в школе. Когда все стало ясно, я поняла: у моего старшего сына выдался нелегкий день. То, что я признала его чувства, успокоило Хэла. До вечера они с младшим братом играли вполне мирно.

* * *

Мой родной и приемный сыновья близки по возрасту. Им было нелегко поселиться в одной комнате, после того как у каждого была собственная. Самая сложная проблема заключалась в том, что оба они хотели слушать «свою» музыку одновременно с братом. Вчера два магнитофона в одной и той же спальне работали на полную мощность. Один из братьев слушал джаз, другой – рок.

Я (в дверях комнаты): ГРОМКОСТЬ! ГРОМКОСТЬ! (Оба магнитофона выключились .)

На следующий день все началось снова: один слушал рок, другой – Херби Хэнкока. Я запустила к ним в комнату бумажного голубя с запиской: «ВЫКЛЮЧИТЕ МУЗЫКУ!»

Какое-то время в доме было тихо.

Я: ТОЛЬКО ОДИН МАГНИТОФОН ИЛИ ПРИЕМНИК!

Это было замечательное правило, но оно стало причиной драки. Каждый хотел слушать собственную музыку, причем немедленно. Оба обвиняли друг друга в отсутствии вкуса.

Настало время ложиться спать, и началась новая ссора. Тодд хотел засыпать под Чика Кориа, Джереми – под «Роллинг Стоунз». Слушать разную музыку одновременно нельзя, поэтому пришлось засыпать в тишине. Тодд пришел ко мне, чтобы сообщить, как хорошо ему жилось без Джереми. Вечером муж рассказал мне, что Джереми то же самое сказал ему о Тодде.

Следующий день. Снова гремит музыка. Я вхожу и безжалостно выключаю оба магнитофона, складываю их в сумку и уношу в свою комнату. Раздается отчаянный стук в дверь и крики: «Несправедливо!» Я открываю дверь и заявляю:

– Пока вы оба не выработаете план с учетом потребностей всех членов семьи, своих магнитофонов вы не получите.

Три дня мира и покоя. Можно спокойно обо всем подумать. Отчасти проблема связана с недостатком площади. Если бы у каждого из сыновей было собственное место… Но где? В подвале есть отделанная комнатка с электрической розеткой, но туда трудно втиснуться, она вся заставлена мебелью и коробками. Другая сторона проблемы, и самая серьезная, – это растущая враждебность мальчиков друг к другу. Надо честно и откровенно со всем разобраться.

Я просматриваю свои записи, советуюсь с мужем, и мы решаем устроить первое семейное собрание. Мальчики относятся к этой идее с подозрением, но все же приходят.

Мы объясняем основные правила и просим каждого из сыновей рассказать о том, что его беспокоит. Начинают они не сразу, но потом их не остановить.

– Мне не нравится жить с ним. Раньше у меня была собственная комната.

– Мне кажется, что я постоянно нахожусь с посторонним человеком.

– Мне недостает уединения. Иногда я жалею себя.

– Мы слишком разные. Он – ботаник. Я… скорее панк.

– Я не согласен с «карточной системой». У нас и так слишком много правил. Я хочу есть то, что мне нравится.

– Мне не нравится обсуждать это с отцом. Почему мы всегда все должны делать вместе?

Мы на это не рассчитывали. Я не знаю, что говорить дальше, и делаю знак мужу, чтобы он мне помог. Он бросает на меня растерянный взгляд, а потом произносит:

– Мы с мамой серьезно относимся к вашим словам. Мы хотим обдумать все, что вы нам сегодня сказали. Давайте продолжим разговор завтра утром.

Я начинаю заниматься домашними делами, а муж заполняет счета для оплаты.

Через несколько часов я слышу шум в подвале и отправляюсь посмотреть, что происходит. Тодд видит меня и кричит: