Волновой принцип Эллиотта: Ключ к пониманию рынка - Роберт Р. Пректер

Данные, пригодные для исследования ценовых трендов за последние две с небольшим сотни лет, получить не особенно сложно, но нам приходится полагаться на менее точную статистику при взгляде на более ранние тренды. Долгосрочные ценовые индексы, собранные профессором Брауном и Шейлой В. Хопкинс и потом расширенные Дэвидом Воршем, основываются на простой «рыночной корзине человеческих потребностей» за период с 950 по 1954 г.

Соединив ценовые кривые Брауна и Хопкинс с ценами акций промышленных компаний начиная с 1789 г., мы получим долгосрочную картину цен за последнюю тысячу лет. На рис. 5–3 показаны примерные обобщенные колебания цен с «Темных веков» по 1789 г. Для пятой волны, начавшейся в 1789 г., мы начертили прямую линию, чтобы представить колебания цен акций отдельно, проанализировав их в следующем разделе. Как ни странно, но эта диаграмма, хотя и всего лишь грубое указание на ценовые тренды, предполагает наличие в ней пятиволновой модели Эллиотта.

Широкие параллельные исторические движения цен представляют громадные периоды торговой и промышленной экспансии, продолжавшейся на протяжении веков. Рим, чья великая культура, может быть, соответствовала пику предыдущей тысячелетней волны, в конце концов пал в 476 г. Поиски знаний почти угасли на пять последовавших веков, на время медвежьего рынка тысячелетней степени. Первую волну экспансии нового большого суперцикла, которая охватывает Средние века, в конце концов всколыхнула торговая революция (950–1350). Уровень цен, сложившийся между 1350 и 1520 г., представляет собой «коррекцию» движения вперед, имевшего место во время торговой революции.

Следующий период роста цен совпадал как с капиталистической революцией (1520–1640), так и с величайшим периодом в истории Англии – правлением Елизаветы. Елизавета I (1533–1603) взошла на престол Англии сразу после изнурительной войны с Францией. Обнищавшая страна была в отчаянном положении, но при Елизавете Англия бросила вызов всем европейским силам, расширила свои владения и стала одной из самых процветающих наций в мире. Это были времена Шекспира, Мартина Лютера и Дрейка, славная эпоха мировой истории. Деловая активность ширилась, а цены на протяжении всего этого периода творческого великолепия и изобилия росли. К 1650 г. цены достигли пика и начали снижаться, формируя коррекцию большой суперциклической степени длиной в целое столетие.

Следующий подъем товарных цен большой суперциклической степени в рамках этой тысячелетней волны начался около 1760 г., а не в предполагаемый в случае фондового рынка временной период между 1770 и 1790 г., который мы обозначили как 1789 – год, начиная с которого имеются исторические данные фондового рынка. Тем не менее, как показывают исследования Гертруды Ширк, напечатанные в апрельско-майском номере журнала Cycles, обычно тенденции товарных цен склонны опережать схожие тренды цен акций примерно на десятилетие. В таком свете эти два ориентира начала пятой волны весьма хорошо друг другу соответствуют. Эта волна большой суперциклической степени совпадает со взрывом производительности, порожденным промышленной революцией, и параллельна подъему Соединенных Штатов Америки как мировой силы.

Эллиоттовская логика предполагает, что большой суперцикл, начавшийся в 1789 г. и продолжающийся по сей день, в разворачивающейся волновой модели должен следовать за другими волнами и предшествовать другим волнам при типичных отношениях времени и амплитуды. Если это так, тогда тысячелетняя волна, если только она не окажется растянутой, прошла почти весь свой путь и скорее всего будет скорректирована тремя большими суперциклами (двумя направленными вниз и одним направленным вверх), которые могли бы растянуться на следующие пять сотен лет. Трудно представить себе ситуацию упадка мировой экономики, длящуюся настолько долго. Этот ясный намек на долгосрочные неприятности не исключает, что технология смягчит суровость депрессии, которую можно было бы ожидать исходя из тысячелетней истории цен.

Волновой принцип Эллиотта является закономерностью, основывающейся на вероятности и степени, а не предсказанием точных условий. Как бы то ни было, конец текущего суперцикла (V) должен привести к некоторой форме экономического или социального потрясения, говорящего о новой эре упадка и безнадежности. Если варвары разрушили разлагающийся Рим, то можем ли мы утверждать, что у варваров нынешних дней нет адекватных средств и схожих целей?

Волна большого суперцикла с 1789 г. по настоящее время

Эта длинная волна имеет правильный вид: три волны в направлении главного тренда и две волны, ему противоположные, что дает пять волн, при растянутой третьей волне, соответствующей наиболее динамичному и прогрессивному периоду в истории Соединенных Штатов. На рис. 5–4 подразделения суперцикла помечены как (I), (II), (III) и (IV), а волна (V) разворачивается в настоящее время.

Весьма удивительно, что история цен акций промышленных компаний, рассматриваемая на основе концепции «постоянного» доллара, разработанной Гертрудой Ширк для журнала Cycles, оформляется в столь ясную эллиоттовскую модель, – ведь мы исследуем историю рынка, относящуюся к временам строительства каналов, когда статистика была крайне скудна. Особенно удивляет трендовый канал, базовая линия которого проходит через несколько важных минимумов циклической и суперциклической волн, а верхняя параллель соединяет пики нескольких повышательных волн. Есть все основания думать, что рыночный максимум 1983 г. достигнет верхней параллели в нашей целевой области между 2500 и 3000, если, конечно, не произойдет радикального изменения в индексе оптовых цен.

Предполагая, что 1789 год дает начало суперциклу, волна (I) представляет собой совершенно очевидную «пятерку». Волна (II) является горизонтальной и, в соответствии с правилом чередования, ясно предсказывает форму зигзага или треугольника^[2] для волны (IV).