Средневековый мир «Игры престолов» - Кэролайн Ларрингтон

Но почему Вера настолько неэффективна (если не считать существенного роста ее влияния после Войны Пяти Королей)? Вероятно, это вызвано тем, что Вера не связана со знаниями и обучением, с жизненно важными технологиями чтения и письма. Сохранение знаний и обучение будущих поколений – это прерогатива мейстеров, которые могут исповедовать любую веру и откровенно аполитичны; таким образом, Вера не имеет возможности хоть как-то повлиять на политику королевств. Это произошло не случайно; закон, принятый во времена Мейегора, запретил септонам носить оружие, тем самым, по сути, распустив Святое Воинство, религиозный военный орден, который боролся против правовых нововведений Мейегора. «Даже Эйегон относился с опаской к вопросам, которые напрямую затрагивали дела Веры… только его сын Мейегор решился сломать эту силу на корню, но даже после этого Вера все равно возвращалась к силе при правлении таких королей, как Бейелор Благословенный», – комментирует Мартин в интервью^[20].

Борьба между Верой и короной, возобновившаяся после капитуляции Серсеи перед требованиями Его Воробейшества разрешить Святому Воинству вновь вооружаться, перекликается с одним из самых значительных политических конфликтов раннего средневекового периода. На кону стояло установление равноправия Церкви и короля. В Англии это затрагивало отношения между церковными и гражданскими судами. Должна ли Церковь иметь возможность приводить мирян в церковные суды и взыскивать штрафы за грехи, тем самым открывая для себя дополнительный источник дохода? Могла ли Церковь настаивать на том, чтобы священники были судимы за убийство в своих собственных судах и не подлежали тем же законам, что обычные люди? «Духовным положением» часто злоупотребляли. И могут ли священники обращаться в папскую курию вместо подчинения решениям английских судов? Эти вопросы привели к конфликту между Генрихом II и Томасом Беккетом, который закончился убийством архиепископа в 1170 году и отлучением короля от церкви – по крайней мере, временным.

«Папа римский! И сколько же у него дивизий?» – сказал Сталин в 1935 году. К счастью для него, у папы не было армии, которую он мог бы призвать на борьбу с врагами христианства. Средневековая церковь имела возможность отлучить провинившихся монархов от власти или объявить интердикт странам, чьи правители проявили неуважение к папе. На деле это означало, что в церквах этой страны не могли совершаться таинства – крещение, исповедь и отпевание, – и это был довольно эффективный способ заставить непокорных повиноваться. Но в королевстве, где аристократия, похоже, только на словах воздает должное Вере, неудивительно, что уважению святости септ и личной безопасности септонов пришел конец во время войны. И неудивительно, что простые люди охотно примыкают к движению в защиту своей религии и призывают к перевооружению Святого Воинства, если безопасность их святилищ и духовенства не может быть гарантирована ни в какой другой форме. Бриенна видит первые признаки возрождения народной Веры, когда едет в Девичий Пруд в поисках Сансы: она встречает группу, которая везет останки убитых септонов и септ в Королевскую Гавань в надежде найти там справедливость.