Брюс Ли. Путь совершенства - Брюс Ли

В последнее время за рубежом, и в особенности здесь, в Гонконге, о джиткундо и про джиткундо написано много. Тем не менее ни одна из этих статей не затрагивает суть; это всего лишь вопрос точности.

Я первый признаю, [что] написать статью о джиткундо совсем не простая задача, на самом деле сложно написать, что есть джиткундо (ДКД), проще сказать, чем оно не является. Возможно, чтобы не делать предмет из процесса, я еще не написал статью о ДКД.

Позвольте мне начать с дзенской истории. Некоторым читателям история может быть хорошо знакома. Я выбрал эту историю за ее уместность — не потому, что дзен такая таинственная вещь «в себе», или потому, что дзен — нечто особое. Снова рассказать историю всегда хорошо для разогрева восприятия, настроения и ума. Она нужна, только если вы прочтете эту статью; в противном случае можете и о ней забыть.

«Однажды узнать о дзен к наставнику дзэн пришел ученый муж. Пока наставник дзен рассказывал, ученый постоянно прерывал его словами:

— О да, у нас это тоже есть.

В конце концов наставник дзен замолчал и предложил выпить чаю, но продолжал наливать, даже когда чашка ученого переполнилась.

— Хватит! В мою чашку больше не вмещается! — вскликнул ученый.

— Вижу, — ответил мастер дзен. — Как же ты, не опустошив свою чашку, собирался пробовать мой чай?»

Надеюсь, мои товарищи по боевым искусствам прочтут эти строки с открытым сознанием, отбросив бремя всех предвзятых представлений и выводов. Кстати, это само по себе уже акт освобождения, в конце концов, польза чашки в ее пустоте.

С другой стороны, отнесите этот материал к себе, поскольку, хотя он о ДКД, прежде всего он о высшем развитии мастера боевых искусств, и не «китайского» или «японского» мастера боевых искусств и так далее и тому подобное. Мастер боевых искусств в первую очередь человек, как все мы; национальность не имеет с боевыми искусствами ничего общего. Поэтому, пожалуйста, выходите из этой защитной оболочки изоляции, этого гордого заточения или чего-то еще и отнеситесь к сказанному непосредственно — вновь обратившись к своим чувствам, прекратив всю эту интеллектуальную или духовную тарабарщину.

Помните, что жизнь — это постоянный процесс общения. И еще помните, что я не ищу вашего одобрения и не стремлюсь обратить вас в свою веру. Я буду более чем удовлетворен, если по прочтении этой статьи вы, вместо того чтобы переменить убеждения и сказать: «Это вот так» и «А то — так», начнете учиться и исследовать все самостоятельно.

О непредвзятом наблюдении.

Предположим, несколько человек, прошедших подготовку в различных школах боевых искусств, только что стали свидетелями уличной драки с применением всех сил и средств. Я уверен, что после этого от представителя каждого стиля мы услышим разные версии. Это вполне понятно, потому что человек не может увидеть бой «как он есть», поскольку он так часто ослеплен сегментами, избранными с точки зрения кунгфуиста, боксера, каратиста, борца, дзюдоиста или освоившего любой другой метод, и, естественно, будет «интерпретировать» бой в соответствии с пределами своей конкретной подготовки. Бой как он есть — простой и тотальный — явно не продиктован вашей подготовкой как «китайского», «корейского» или «любого другого» мастера боевых искусств. Истинное наблюдение начинается, когда человек избавляется от заданных установок; свобода самовыражения возникает, когда человек выходит за рамки системы.

Стиль — это систематизированный ответ на избранное кем-то направление.

Прежде чем мы перейдем к ДКД, давайте выясним, что такое классический стиль боевого искусства. Для начала мы должны понять непреложный факт, что стиль создан человеком. Забудьте многочисленные красочные истории об их основателях — мудром таинственном монахе, особых явившихся во сне посланниках, святом откровении, потоке золотого света и так далее. Стиль никогда не должен быть святой истиной, чьи законы и принципы запрещено нарушать. Человек, личность всегда важнее любого стиля.

Предположим, основателю стиля и удалось выразить часть истины, и даже если в процессе ее открытия он и не пытался организовать эту часть истины, после его смерти «его» постулаты, «его» вектор и, возможно, «его» итоговая формула (которую мы постоянно учим, но никогда не выводили) его учениками и последователями были превращены в закон. Выработались впечатляющие символы веры, установились подкрепляющие обряды, сформировалась раскольническая философия и, наконец, учредились институты, и то, что вышло из изменчивой личности основателя, застыло в виде фиксированного знания — систематизированного ответа в логизированной форме — законсервированной панацеи для тренировок масс. Тем самым руководствующиеся благими намерениями последователи превратили это знание не только в святыню, но и в надгробный камень, под которым погребена мудрость основателя.

Разумеется, в качестве естественной реакции на «другую истину» еще один основатель или, возможно, недовольный ученик организуют противоположный подход — так мягкий стиль стал ответом на жесткий стиль, внутренняя школа — на внешнюю школу и так далее, — и очень скоро тот тоже делается крупной организацией со сводом непреложных законов и излюбленными шаблонами. Так начинается длительная борьба стилей, где каждый претендует на обладание сокрытой от остальных «истиной». Стили — это просто парциализированные и организованные части единого целого.