Слова о воспитании детей - Порфирий Кавсокаливит

Детям нужна молитва с верой, а не поучения, поэтому очень важно, чтобы рядом с ребенком были люди, умеющие горячо молиться. Мать должна уметь приласкать ребенка не только телесно, но и молитвенно. Ребенок чувствует в глубине души духовную ласку, которую таинственно посылает ему мать, и тянется к ней. Он ощущает безопасность, уверенность, если продолжительной, настойчивой и горячей молитвой мать таинственно обнимает его и освобождает от того, что на него давит.

Матери умеют волноваться, советовать, много говорить, но они не научились молиться. Постоянные советы и указания приносят большой вред. Детям не нужно много слов. Слова раздражают слух, тогда как молитва идет в сердце. Нужна молитва с верой, без беспокойства, и добрый пример.

Как-то раз ко мне в монастырь пришла одна мать в отчаянии из-за своего сына Йоргоса. Он совершенно сбился с пути, гулял по ночам с нехорошими компаниями. Мать переживала, плакала.

Я ей сказал:

― Не говори ему ничего, только молись!

Мы установили с ней общее время для молитвы с десяти до десяти пятнадцати вечера. Я ей сказал, чтобы она ничего не говорила сыну и позволяла бы ему гулять, когда он хочет, чтобы не спрашивала: «Во сколько ты вчера пришел?» и прочее. Но чтобы она говорила с большой любовью: «Йоргос, еда в холодильнике, поешь». И больше чтобы ничего ему не говорила, только обращалась с сыном с любовью и не оставляла бы молитвы.

Мать начала это выполнять, и по прошествии двадцати дней сын ей сказал:

― Мама, почему ты со мной не разговариваешь?

― Йоргос, дорогой, разве я с тобой не разговариваю?

― Мама, ты мной недовольна, ты со мной не разговариваешь.

― Что ты такое странное говоришь, Йоргос, дорогой? Как это я с тобой не разговариваю? Разве я сейчас с тобой не разговариваю? Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала?

Йоргос ей ничего не ответил. Потом мать пришла в монастырь и говорит мне:

― Геронда^[5], что такое мне сказал мой сын?

― Наш метод подействовал.

― Какой метод?

― То, что я тебе сказал: не разговаривать с ним, но только тайно молиться, — и твой сын образумится.

― Неужели в этом дело?

― Да, в этом, — говорю я ей. — Он хочет, чтобы ты делала ему замечания: «Где ты был? Что ты делал?» А он чтобы кричал, возмущался и приходил еще позже.

― Ну и ну! — говорит она. — Какие же удивительные вещи открываются!

― Поняла теперь? Ведь ситуация говорит сама за себя: он тебя мучил, потому что хотел, чтобы ты его ругала, а он мог продолжать свои безобразия. Теперь ты его не ругаешь, и он огорчается. Теперь, когда он делает по-своему, ты показываешь равнодушие — и не ты огорчаешься, а он переживает.

Однажды Йоргос объявил дома, что бросает работу и уезжает в Канаду. Он и своему начальнику сказал: «Я ухожу, ищите другого на мое место».

А я между тем сказал родителям:

― Мы будем молиться.

― Но он уже готов уехать... Я его задержу! — говорит его отец.

― Нет, не препятствуй ему, — говорю я.

― Но мальчик уезжает, геронда!

Я говорю:

― Пусть уезжает. Вы обратитесь к молитве, и я вместе с вами.

Через два-три дня, рано утром в воскресенье Йоргос говорит родителям:

― Я уезжаю, поеду с друзьями.

― Хорошо, как хочешь, — говорят они ему.

Он уехал. Взял своих друзей, двух девушек и двух молодых людей, они наняли машину и отправились в Халкиду. Побывали здесь и там... Потом поехали к святому Иоанну Русскому, а оттуда поехали купаться к Эгейскому морю, ели, пили, развлекались. Потом отправились в обратный путь. Стемнело. Йоргос сидел за рулем. Вдруг машина врезалась в угол дома. Они разбили машину. Что теперь делать? Они потихоньку доехали до Афин.

Рано-рано утром, затемно, он добрался домой. Родители ему ничего не сказали. Он упал и заснул. После сна встал и говорит: