Я везучий. Вспоминаю, улыбаюсь, немного грущу - Михаил Державин

А сколько нитей, сколько поводов к фантазии дают современным юмористам юморески дуэта Ширвиндт — Державин, которые все выложены сегодня в Интернет, и у них миллионы просмотров. Во многих современных репризах просто очевидны торчащие уши выступлений Ширвиндта — Державина 70-х, 80-х или 90-х… А ведь какими они были молодыми, когда только начинали вдвоем выступать и уже выступали перед великими людьми той эпохи — на юбилеях, концертах, в театральных капустниках, в «Голубых огоньках» — и мы сейчас видим, прокручивая эти старые пленки, как великие тех лет — и Леонид Утесов, и Ростислав Плятт, и Олег Ефремов, и Михаил Ульянов, и писатели, и космонавты, и многие, многие, по которым скользит камера, — как они хохочут, буквально сползая со стульев, как они благодарны двум этим молодым парням за их смелость, дерзость, талант, за их раскованность, свободу, которые едва ли не впервые такими большими, роскошными порциями вносятся в пространство зарегламентированных советских праздников!

А «Кабачок «13 стульев»? Какая это была сказка. Я помню, маленьким-маленьким еще был. Телевизора у нас в середине 60-х еще не имелось, отец купил телевизор только в 1969-м. Да и во всем нашем восьмиквартирном двухэтажном доме (мы жили на окраине) только один «КВН» был, с приставлявшейся к его экрану линзой, в которую надо было предварительно налить воду. Мы всем домом собирались на квартире у его счастливых обладателей по вечерам. А уж в те вечера, когда шел «Кабачок «13 стульев», собраться у экрана — дело святое. И так было в каждом доме. Ни одного человека не оставалось на улице!

Пани Тереза и пан Ведущий «Кабачок 13 стульев»

И когда Михаил Державин на экране раздвигал перед собой эти блестящие висюльки: «Открыт наш кабачок…» — думаю, не будет преувеличением сказать, что вся страна замирала. И обмирала. Точно не скажу как где, но уж у нас в Таганроге точно переставали ходить автобусы. И весь народ, рассредоточившись по тем квартирам, где были эти маленькие телевизоры, смотрел как зачарованный на Пана Ведущего и на представленных им панов-шутников и их красавиц, певших иногда чужими голосами.

Но что самое поразительное — с детства у меня ничуть не умалилось восхищение этим человеком. Мы давно работаем в одном театре, вместе не раз выходили на сцену, а мое восхищение им, и как актером, и как человеком, только возрастает. И входит в какое-то новое качество. Ведь в таком богатом и духовно, и душевно человеке все время открываешь новые черты.

Больше всего изумляет, что и по сей день МихМих — настоящий гусар, балагур, хулиган, причем хулиган столь изысканный и благородный, что возмутиться или обидеться на его розыгрыши никому не приходит в голову. Все его шутки не в цель, но — пронзая — они почему-то никому не причиняют боли. Я раньше думал, так вообще не бывает!

Знаете, есть люди, которые до определенного возраста гусарят, а затем все-таки успокаиваются. А он нет, он — гусар до конца. Пусть и здоровьечко уже не то, и ноги болят, но… Все равно спина прямая! И глаз горит мальчишеский!»

Говорит Марина Ильина, актриса Московского театра сатиры, заслуженная артистка России:

«Хотя я пришла в Театр сатиры в начале 90-х, первую совместную с Михал Михалычем серьезную работу мне довелось сделать только в 2002 году. Это был спектакль по А.Н. Островскому «Таланты и поклонники». Михал Михалыч там играл Нарокова, а я играла Негину. У нас сложились потрясающие отношения на сцене, которые я долго предчувствовала, потому что в жизни замечательные отношения с Михал Михалычем сложились уже давно…

Я часто ловила себя на той мысли, что за МихМихом можно ходить и записывать. Эти его постоянные импровизации, остроты, мысли вслух. Увы, записывать мешало, как ни странно, его же дивное обаяние — в эти моменты хотелось смотреть только на него, а не в какие-то блокноты, которых, впрочем, как назло, не оказывалось под рукой.

Со Спартаком Мишулиным и Александром Ширвиндтом. Сцена из спектакля «Счастливцев — Несчастливцев» (1997)

Любые появления Михал Михалыча в театре были озарены каким-то необыкновенным светом, чудесными шутками и какой-то космической его доброжелательностью. Не помню ни одного случая, когда хоть кто-то про него сказал плохое слово. Как не помню и такого, чтобы он отозвался нелицеприятно о ком-то. Это был и есть «сосуд любви и света».

Поэтому работать с ним было всегда весело и легко. Было даже ощущение (конечно, кажущееся), что он даже не старается, не работает «в поте лица» над ролью, потому что играет самого себя, свое внутреннее состояние в предлагаемых обстоятельствах. А он просто играл свое отношение к миру.

Эта его легкость бытия, его удивительная самоирония, на мой взгляд, говорила о большой его жизненной мудрости. Хотя внешне он был похож на персонажей с Запада и играл их часто, сам он — по своему мироощущению, бесконфликтному, несуетному, безмятежному даже в сложнейших ситуациях — был персонажем с Востока.

Теперь это не просто Актер-легенда, это Человек-легенда».

Глава четвертая
Кабачкисты

Счастливое несчастливое число

Работая в Театре на Малой Бронной, я начал участвовать в знаменитой передаче «Кабачок «13 стульев». Придумал ее Александр Белявский. Он снимался в Польше в фильме «Четыре танкиста и собака» и увидел там телепередачу «Кабаре Старых Панов». Она ему понравилась. Он знал польский язык, привез подборку скетчей из польских юмористических журналов, кое-что перевел, написал сценарий и подал идею режиссеру Театра сатиры Георгию Зелинскому сделать небольшие телеминиатюры вроде варшавского телепредставления «Кабаре Старых Панов».

Первоначально эта развлекательная программа называлась «Добрый вечер». Действие происходило в маленьком польском ресторанчике с одноименным названием, гости и работники которого пели, плясали и попадали в нелепые ситуации. Польских героев играли советские актеры и актрисы.

Вначале рассчитывали сделать всего три передачи, но после первой же передачи в Останкино пошли мешками письма на тему «Хотим еще!». Программу решили продолжить.

Сначала ведущим был сам Белявский. Но у него начались съемки в кино, и он из передачи ушел. После него две передачи вел Андрей Миронов. Однако зрители засыпали редакцию программы письмами с требованиями заменить ведущего, так как он «подавляет своим темпераментом остальных участников, а мы хотим смотреть всех». Стали искать нового ведущего. И когда мне предложили опереться в работе на образ пана Ведущего, уже созданный Сашей Белявским, его решение во многом совпало с моим видением этого персонажа, мы с Сашей были чем-то похожи.