Монтенегро - Анатолий Некрасов

– Ивановы готовы встретиться в любой момент! – Ольга Фёдоровна была в возбуждении. – Они сказали, что ничем не заняты, и просили предупредить их всего лишь за день. Мы же успеем всё, Юленька? Мы же успеем?

– Смотря что ты хочешь, мам. – Тон Юлии по непонятным причинам был нейтральным. – Если эксклюзивное меню и шеф-повара, который будет готовить прямо при нас, то на такую программу требуется больше времени.

В мимике и пластике Юлии проскальзывало что-то, что можно было охарактеризовать словом «предчувствие», – и нет, оно не было приятным или радостным. Скорее это походило на повинность, которую нужно пройти. Отбыть стиснув зубы, потому что избежать этого никакими путями не удастся.

Как можно к юбилею готовиться нерадостно? – подумал с горечью Мастер. Празднование без праздника в душе не получится. А сейчас подобные мероприятия не празднуют, а «отмечают». То есть отметили как для галочки: одни – «провели», другие – «присутствовали»… А состояние праздника, радости, счастья из этого события не вынесли.

Для чего тогда всё это? Получается – для галочки.

По всему было видно, что Юлия собиралась, готовясь «справиться», а не отпраздновать. Однако также было заметно невооружённым глазом, что её матери и дела нет до этих невербальных признаков напряжения и ожидания катастрофы: матриарх была занята исключительно собою и своими (приятными и волнующими) предвкушениями и ожиданиями. Не оставалось сомнений в том, кто именно обязан исполнять роль джинна-волшебника и почти что из воздуха достать для Ольги Фёдоровны юбилей её мечты. Горе тем, кто посмеет не выполнить её желания и отступит от её сценария.

– Столик на шестерых в таверне на побережье, – озвучила Юлия свои призрачные надежды. – Там хорошо, национальный колорит, живая музыка, как-то всё уютно, для своих. Внутри камин, а снаружи очаг, большие котлы. Видно корабли, и есть выход прямо на пляж. Можно поесть, арендовать катер и выпустить фонарики. Как в мультфильме, Бене очень понравится.

– Когда юбилей будет у тебя, – ответила ей в тон мама, – можешь взять в аренду тележку с осликом и поесть в «Макдоналдсе», а ещё лучше – там, где к пицце на шестерых дают бесплатный рулет с повидлом и пальмовым маслом. Может, и не совсем как в мультфильме, но очень экономно. Бюджетно! Хотя я не помню случая, чтобы ты, моя дорогая, экономила на себе. А если бы моё здоровье позволило, ты бы, вероятно, не отказалась и от пикника на пляже. Зачем, и правда же, маме удобные кресла в хорошем ресторане, выбор блюд без боязни отравиться, а также вечернее платье, макияж, потанцевать? Подстилка, бутербродики… в самый раз старушке. А ведь так Ивановы и подумают.

Юлия выразительно закатила глаза.

– Мама, они давно нас знают, и наш достаток, и наши возможности. Я думала, мы просто все пообщаемся в приятной, удобной обстановке. К чему этот помпезный светский раут, мы же на отдыхе? Прекрасная природа, виды, море, компания, в которой можно расслабиться.

– Возможно, – таинственно заулыбалась Ольга Фёдоровна, приподнимая выщипанные в нитку и заново вычерченные карандашом брови, – мы пригласим и Мастера. Правда, такой приятный мужчина. Такой приятный!

– Мы знаем его совсем недолго. – Тон голоса Юлии упал до отрицательных температур. «А он, скорее всего, не согласится, и так было бы лучше для всех. Меньше позора, объяснений и… расходов».

Ольга Фёдоровна коротко вздохнула и изменила тактику.

– Но, доченька, ты же понимаешь… – она заговорила доверительно, но в её голосе, таком насыщенном и властном, появились просительные, слабые нотки, – никак нельзя ударить перед Ивановыми лицом в грязь. Потом, это мои единственные гости, мои единственные старинные друзья. Они с их внучкой, вы с Венечкой – вот и все люди, которых я рада видеть в любой момент. Мастер чуть разбавил бы компанию… и он такой приятный кавалер! Возможно, будут танцы… а у нас один Миша Иванов на всех… Ну и хочется, конечно, угостить всех достойно – обсудим меню… обсудим?

– Мам, мне не хотелось бы тратить на это слишком много денег. Я понимаю, что юбилей… и я тебе подготовила подарок… очень хороший подарок… но всё-таки твои пожелания, которые мы с тобой обсуждали… они…

Мастер сидел спиной к дамам за соседним столиком с открытым ноутбуком.

«Итак, в стане Сильных Женщин шла нешуточная война за Распределение Средств. И это логично: тандем партнёров встречается в вертикально организованных однопол(н)ых семьях крайне редко. Там царит иерархия стаи, и периодически тот, кто остался на вторых ролях, предпринимает попытку борьбы за контроль над материальными ресурсами. Тонкость состоит в том, что этот низведённый на роль слуги и исполнителя капризов матриарха член семьи и является тем самым источником, добытчиком ресурса.

Дочь – пока ещё сильная и молодая – зарабатывает, приносит и… лишается права голоса в использовании плодов своего труда. Почему? Потому что это не благо, которое она щедро привнесла в семью, не результат трудов, хватки, упорства и личных качеств.

А что же? Любая уважающая себя верхушка матриархальной семьи гордо ответит, поджав губы: это – её долг как дочери!

Носит деньги? Во-первых, не так уж много и носит, вот Маша, Даша, Глаша у Пупкиных, Разумкиных (нужное подчеркнуть) возами золото сгружает. А у моей просто зарплата. Во-вторых, сколько времени, сил и средств было вложено в этого ребёнка, неужели, как вы считаете, я вырастила бессовестного потребителя, который совершенно не понимает слов „долг“, „ответственность“? Бросить мать, которая жизнь положила, чтобы поставить единственное дитя на ноги, голодной и нищей на произвол судьбы, вы бы этого хотели? Так вот, моя дочь – не такая!

И собственно, „положить жизнь“ – не фигура речи. Матриарх жаждет и требует именно равноценного обмена.

Одну жизнь на другую.

В этом весь смысл. Такая вот любовь-инвестиция. Материнская любовь-Кредитор. Деньги очень важны при последующих расчётах, безусловно. Но пока не пройдёт пара десятилетий, повзрослевшая дочь так и не осознает, что этот долг отдать не судьба: нельзя заново вручить другому человеку молодость, время, возможности. А раз нельзя, значит, „эта музыка будет вечной“.

Силы и ресурсы, любая свободная минута, любой всплеск энергии будут рачительно отбираться у той, которая моложе и потенциально свободнее. Потому что „а у меня была ты, и я не могла себе этого позволить“.

Материнство предстаёт не только тяжким возом, но и мученичеством, и тюрьмой. Вот почему дочь нередко старается не рожать. Избирает извращённую логику чайлдфри и упорно идёт по пути мужебабы, пути полового кастрата…

Боится рожать, производить кого-то на свет, в котором нужно ТАК мучиться.

Верхушка семьи колеблется насчёт продолжения рода. С одной стороны, очень и очень заманчиво получить дочь в полную собственность, ведь маленький ребёнок смещает фокус на себя. С другой – должен же быть запасной вариант и рычаг воздействия, в случае если собственный отпрыск решит взбрыкнуть.