Микротренды, меняющие мир прямо сейчас - Мередит Файнман

Многие из этих трендов заметно усугубились вследствие Великой рецессии. В декабре 2007 г., до начала экономического кризиса, процент безработных среди мужчин и женщин был примерно одинаковым. Но в последующие годы работы лишались в основном мужчины. Безработица среди мужчин подскочила с 4,4 до 7,2 %, а среди женщин – с 4,3 лишь до 5,9 %.

Что касается учебы, то мужчины не учатся так, как им следовало бы. Женщины получают почти 60 % университетских дипломов, а мужчины – всего 40 %. Это полная противоположность тому, что можно было наблюдать во времена моей юности, но сам тренд не нов – показателя 50 % женщины достигли еще в 1982 г. Этот разрыв может стать для мужчин очень серьезной проблемой, источником раздражения и даже причиной роста преступности. Женщины начинают постепенно доминировать и в профессиональных навыках. Пятьдесят лет назад женщин с квалификацией адвоката или врача было совсем немного, а сегодня на медицинских и юридических факультетах их учится как минимум столько же, сколько мужчин.

Наконец, женщины и живут дольше, чем мужчины, и это не ново. В целом разрыв в средней продолжительности жизни между мужчинами и женщинами составляет пять лет – для мужчин это 76 лет, а для женщин 81 год. Таким образом, как группа населения мужчины уступают женщинам во всех важнейших областях – состоянии здоровья, образовании и продолжительности жизни. Единственное, в чем мужчины по-прежнему впереди, – имущественное положение (особенно когда речь идет о многомиллионных состояниях), но и это справедливо в основном для старших поколений. Разница в оплате труда молодежи сокращается, и налоговая статистика показывает, что в больших городах женщины в возрасте под 30 зарабатывают столько же, сколько их коллеги-мужчины.

Я присутствовал на лекции специалистки по гендерным аспектам медицины Мариан Легато, написавшей книгу «Почему мужчины умирают раньше: Как увеличить продолжительность своей жизни» (Why Men Die First: How to Lengthen Your Lifespan). Она приходит к выводу, что, несмотря на многочисленные преимущества своего положения в прошлом, сегодня мужчины в большой беде. Она полагает, что причиной тому особенности эволюции мужчин на протяжении тысячелетий и что сейчас они более, чем когда-либо прежде, уязвимы перед лицом «биологических и социальных» угроз.

Черты поведения и привычки, подобавшие мужчине в более опасные эпохи, оказываются не слишком полезны в информационную эру. Готовность к рискованным поступкам, самолюбие и склонность быстро переключать внимание выручали мужчин во все времена, от каменного века и до окончания Второй мировой войны. Сегодня подобные вещи скорее мешают. Преследование дикого кабана и изучение статей в «Википедии» требуют совершенно разных навыков.

К эволюционным теориям можно относиться по-разному, но сегодняшняя статистика подтверждает выводы доктора Легато. Действительно, различия становятся все заметнее, и это явление характерно не только для США. В развивающихся странах, например в Индии, женщины в целом считаются лучшими сотрудниками, чем мужчины, которые труднообучаемы, не прислушиваются к окружающим и чаще увольняются. Если дела обстоят именно так, то с наступлением информационной эры по всему земному шару огромное число мужчин может оказаться не у дел.

В современном обществе принято рассчитывать на мужчин как на добытчиков и защитников, от них скорее ждут эффективности, практичности и надежности, а не коммуникабельности. Однако с появлением социальных медиа культура стала в большей степени ориентирована на общение, и это заставляет отдельных мужчин чувствовать себя лишними людьми. В социальных сетях, например в Facebook, доминируют женщины, и сегодня единственным сообществом (не считая порносайтов), где большинство составляют мужчины, является Xbox Live, причем разрыв сокращается и там. Научные данные свидетельствуют о том, что люди, поддерживающие тесные связи с друзьями и знакомыми, испытывают меньше проблем с физическим и психологическим здоровьем, а социальная изоляция связана с риском серьезных заболеваний, например болезни Альцгеймера, диабета, гипертонии, кардиомиопатии и даже рака. Люди с прочными социальными связями живут дольше и более коммуникабельны. В опросе, который проводила психолог Найоб Уэй, 85 % респондентов из числа молодых мужчин сообщили, что хотели завести близких друзей, особенно в позднем подростковом возрасте, но с трудом находили тех, кому могли бы довериться.

Проблемы у мужчин начинаются еще в детстве. В большинстве школ учеба становится все сложнее уже в младших классах, а мальчики не отличаются усидчивостью. Вероятность попадания в отстающие в полтора раза выше у восьмиклассников, чем у восьмиклассниц; мальчики составляют 67 % обучающихся по специальным образовательным программам; они же составляют 71 % учеников, временно отстраняемых от занятий. К моменту перехода в школу старшей ступени влияние сверстников убеждает многих мальчиков в том, что в академических успехах нет ничего прикольного.

Так что если эти долгосрочные тренды сохранятся, то продолжится и выдвижение женщин на передовые позиции, причем не только в учебе и на работе, но и в экономической жизни. Как потребители они будут больше влиять на все важнейшие отрасли, от здравоохранения и жилищного строительства до технологий и инвестиционного планирования. Женщины уже составляют большинство покупателей автомобилей, и в ближайшие 15 лет долгосрочные эффекты от углубления гендерных диспропорций и выравнивания оплаты труда откроют перед ними новые огромные возможности в самых разнообразных секторах потребительского рынка.

Микротренд парней не при делах очень во многом завязан на деньги, равно как и на классовую и расовую принадлежность. Состоятельные американские мужчины догоняют женщин по средней продолжительности жизни; белые мужчины живут дольше цветных. Слабым здоровьем отличаются в первую очередь американцы из бедных слоев населения. Недавно Национальное бюро экономических исследований выпустило прогноз, согласно которому продолжительность жизни мужчин «в возрасте 50 лет из двух высших квинтилей дохода возрастет на 7–8 лет для контингента родившихся в 1960 г. по сравнению с родившимися в 1930 г., но в то же время почти не возрастет для принадлежащих к двум низшим квинтилям мужчин той же возрастной группы». Это влечет последствия и для системы социального обеспечения: если дольше живут только богатые, то мужчины в целом получают меньше социальных благ, что делает менее прогрессивной всю программу.

Социальные издержки, связанные с парнями не при делах, будут ложиться все более тяжелым бременем на общество и государственный бюджет. Десятилетие спустя после Великой рецессии федеральные и местные власти по-прежнему с трудом находят деньги на образование для заключенных, профессиональное обучение и переподготовку и прочие меры помощи парням не при делах. Хотя на нужды школ направляются огромные деньги, неясно, будет ли какая-то часть из них расходоваться на помощь испытывающим проблемы мальчикам. Если не принять действенных целенаправленных мер, отставание мужчин усугубится.

В этой связи весьма вероятно, что лучшая успеваемость девочек скоро будет считаться таким же «естественным» явлением, как бóльшая продолжительность жизни женщин. Как указывает доктор Легато, гендерные различия в продолжительности жизни существовали не всегда: в 1900 г. она составляла примерно 47 лет и для женщин, и для мужчин. Расхождения стали проявляться лишь с увеличением средней продолжительности жизни. Вероятно, их можно минимизировать, направив на это определенные усилия, в том числе со стороны науки.