Как слушать музыку - Ляля Кандаурова

После Девятой Бетховена симфония как жанр оказалась в сложной ситуации. С одной стороны, Бетховен внес в облик симфонии и её смысл колоссальные изменения (например, он ввёл в Девятую хор и квартет солистов-певцов). Всё сказанное композитором в Девятой было настолько неординарно, что идти вперёд по этому пути – редактировать дальше форму симфонии, её задачи и смыслы, состав её инструментов – значило просто разрушить её. С другой стороны, появилась идея «немеркнущей классики» – великих мёртвых композиторов прошлого (Гайдн, Моцарт, Бетховен). Считалось, что после них культура клонится к неминуемому закату, с ними немыслимо и не дoлжно тягаться.

https://www.youtube.com/watch?v=MtGoxzKtXVI

В то же время в немецкой философии середины XIX века появился важный взгляд на историю человечества. Согласно ему, исторические ступени сменяют одна другую, словно тезисы в доказательстве. Вот одна ступень – это исходный тезис. Она рождает реакцию на саму себя – это антитезис, противоположный исторический феномен. Они вступают в конфликт и поднимаются на новый уровень; там тезис и антитезис приходят к примирению и соединению – это синтез. Из этого следовало, что процесс истории не хаотичен, а упорядочен и направлен. Каждая следующая его ступень – прогрессивнее (а значит лучше) предыдущих и приближает человечество к цели – «сознанию свободы».

https://www.youtube.com/watch?v=15FFTHQMkqM

Если применить ту же логику к музыкальной истории, то мы получим систему, в которой каждая следующая музыкальная эпоха «прогрессивнее» предыдущей. А долг музыканта – не принести удовольствие публике, а приблизить новый эволюционный этап, сделать ещё шаг на пути вперед. Как же можно было примирить эту идею с преклонением перед мёртвыми классиками? Ответ оказался таким: изобрести новый жанр, где симфония (искусство музыки без слов) и поэзия («антитезис» симфонии) будут пребывать в синтезе, в соединении. Однако симфонией этот жанр быть не мог, поскольку после Бетховена в «его» жанре делать было уже нечего. Тогда этот новый вид музыки получил название «симфоническая поэма» и оказался следующей ступенькой в эволюции музыкального сознания.

Вместо четырёх частей «старой» симфонии – одна. Вместо абстрактной «чистой музыки», не опирающейся ни на какие конкретные образы – поэтический или литературный костяк. Симфонические поэмы могли даже иметь словесные предисловия, как книги или спектакли. А назывались они «Орфей», «Гамлет» или «Прометей»: то есть, заранее, при помощи названия, объясняли слушателю, о чём именно пойдёт речь в музыке.

Но самое главное – симфонические поэмы писались новым композиторским методом. Темы в них были взаимосвязаны, как те самые явления исторического процесса: одна тема порождала другую (например, обе исходили из одинаковой двух- или трёхнотной интонации), из их борьбы рождалась третья – и так далее. Собственно, именно по этому признаку симфонические поэмы так легко узнаются: слышно, что переплетающиеся в них темы – это отражения одной идеи, которая переживает эволюцию и приходит к финальному экстазу.

https://www.youtube.com/watch?v=3uHe9zysNc4

Симфонические поэмы свободны по форме. Воображению слушателя помогал сюжет или круг образов, известный ему из литературы. Поэтому композитор мог позволить себе более причудливую, чем в «старой» симфонии, фантазийную форму. Наконец, само звучание симфонических поэм отличалось от собранного, мужественного бетховенского колорита. Мы слышим в них яркие и сочные оркестровки с мглистыми тёмными красками, журчащими арфами и блистающей медью.

Кстати: автор взгляда на историю, о котором мы упомянули, – немецкий философ Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770–1831).

Симфоническая поэма – одночастное оркестровое сочинение с программой, вынесенной в заголовок и/или указанной отдельно в виде текста. Жанр, типичный для романтизма. В конструкции симфонических поэм часто переплетаются черты первых частей классических симфоний и четырёхчастные конструкции симфоний в целом.

Ференц Лист, Рихард Штраус