Секреты молодости звезд - Наталья Корнеева

Звезда советского экрана Лариса Гузеева, известная всем по фильму «Жестокий романс», к сожалению, сейчас почти не снимается, тем не менее она по-прежнему остается любимицей публики.

— Лариса, одно время вы были телеведущей — это компромисс с жизнью или все-таки интересная работа?

— Когда мне предложили вести передачу «Я — мама», я долго думала, но в конце концов согласилась, потому что все темы, которые затрагиваются в этой передаче, так или иначе мне близки. У меня тоже, как и у многих, есть проблемы: второй брак, двое детей, взаимоотношения взрослых и ребенка, переходный возраст у детей. Да мало ли еще что. Все это меня как маму тоже волнует, я пропускаю эти проблемы через себя, когда веду передачу. И я подумала: если хоть одной женщине станет легче жить с нашей помощью, то это замечательно.

— А что в кино?

— Я не могу жаловаться, работы в кино много, хотя, к сожалению, не того качества и уровня, которого хотелось бы. Сейчас кино снимается не так, как двадцать лет назад, когда киноэкспедиции длились по полгода, когда работали все цеха — от гримеров до костюмеров. Сейчас собирается некая компания, снимаются в своей одежде, работа длится две недели максимум. Психологически это тяжело: ненормированный рабочий день по четырнадцать часов, невольно появляется творческий брак. Ведь физически невозможно находиться в образе столько часов. От переутомления я стала раздражительной. Не нравится мне это.

— У вас двое детей. Сын и дочь. С каким ребенком легче, с первым или со вторым?

— Со вторым. Мама сказала: «Пока ты молодая, занимайся карьерой», — и все взяла на себя. Я не знала, что такое бессонные ночи, что такое прививки, гулянье, кормление — все это меня миновало. Леля скорее моей мамы дочка и называет мамой ее. Однажды я сделала ей замечание, а мама выхватила ее у меня из рук со словами: «Вот роди себе свою и воспитывай, а это моя девочка». И это было так естественно. И Леля часто говорит: «Альбина моя мамочка, а ты — Лариска».

— Не обидно?

— Нет, конечно, я ее обожаю и она меня тоже. Просто все заботы о ней легли на маму, а дочка мне в удовольствие. Но я свое еще возьму. Вот начнутся скоро наряды и колечки — тут я и пригожусь.

— С сыном было по-другому?

— Совсем по-другому. Не было ни одной киноэкспедиции, ни одного кинофестиваля, чтобы я не брала Георгия с собой. Но и сын не был для меня бременем, ведь я родила его не в двадцать лет, а гораздо позже, поэтому другое совершенно состояние. Я его себе у Бога вымолила.

— С детьми отношения у вас ровные?

— У Георгия переходный возраст. Бывает, мы очень бурно выясняем отношения. Сын обижается: «Ты меня не любишь». Я ему говорю на это: «Я люблю тебя любого, даже когда ты себя чудовищно ведешь, даже со всеми твоими двойками». Но, видимо, я ставлю перед ним слишком высокую планку и требую от него не как от ребенка, а как от взрослого человека. Иногда мне бывает некогда объяснить ему и я начинаю требовать: «Ты должен, потому что я так сказала, и все». Наверное, это неправильно.

— Почему вы брали сына с собой в киноэкспедиции, не с кем было оставить?

— У меня была и няня, и домработница, и если я уезжала на день-два, то оставляла ребенка на няню, но если работать предстояло полгода вдали от дома, конечно, я брала сына с собой. И выходила из положения очень просто. Приехав на место, шла в гостиницу или в ресторан, выбирала среди обслуживающего персонала какую-нибудь чистенькую тетечку, которая мне нравилась, и говорила: «Сколько вам платят? Вы можете на две-три недели взять отпуск? Я буду вам платить столько в день, чтобы вы смотрели за моим ребенком». В начале девяностых, когда работы не было и денег у людей не было, на мое предложение охотно соглашались.