Доллар всемогущий - Даршини Дэвид

Железная дорога должна будет не просто обеспечить элите Лагоса возможность с удобством передвигаться вдоль побережья. Эта линия со своими 22 станциями пересечет 10 из 36 штатов Нигерии. Но самое главное, что в их число входит нефтеносная область – дельта Нигера. В 2016 году Нигерия добывала до 2 млн баррелей нефти в сутки. Это огромный объем, но недостаточный, чтобы Нигерия вошла в десятку крупнейших нефтедобывающих стран, таких как Саудовская Аравия или даже Канада. Однако важно не количество нигерийской нефти, а ее качество. Дело в том, что эта нефть – одна из лучших в мире, пригодных для производства топлива для автомобилей и самолетов. Калабарская железная дорога соединит экономическую столицу Нигерии с сердцем нефтедобывающей области. Это часть 25-летней правительственной программы под названием «Нигерийское видение-2020», цель которой – превратить нигерийскую экономику в одну из крупнейших в мире. Китай этому помогает.

* * *

Почему Китай решил вложить свой доллар в строительство железной дороги на другом краю света? Зачем рисковать огромной суммой денег, участвуя в осуществлении проекта так далеко от дома и не гарантируя, что это принесет ощутимую выгоду китайскому населению?

Китай стремится стать глобальным игроком. За последние 10 лет объем его иностранных инвестиций пережил взрывной рост. В 2014 году он впервые в истории превысил объем иностранных инвестиций в китайскую экономику. Наш доллар – один из миллиардов других, которые китайские предприятия, в основном принадлежащие государству, предпочитают тратить за рубежом.

Сегодня Китай входит в тройку главных мировых инвесторов. Его интересы отличаются крайним разнообразием. Давайте на секунду отвлечемся от Нигерийской железной дороги. В настоящее время такие британские футбольные клубы, как Aston Villa, Wolverhampton Wanderers и West Bromwich Albion, принадлежат китайским олигархам. Китайские корпорации владеют производителями фильмов, например таких, как «Годзилла». Система веб-поиска информации о воздушных перевозках Skyscanner тоже принадлежит китайской компании. Один из самых престижных отелей Нью-Йорка – Waldorf Astoria – продан китайцам и в будущем будет частично преобразован в люксовый кондоминиум. С гордостью поднять победный футбольный кубок – значит продемонстрировать, что Китай действительно стал ведущим игроком на мировой сцене, хотя эти достижения свидетельствуют скорее о желании Китая потешить свое самолюбие.

Для долгосрочной стратегии Китая гораздо важнее другие инвестиции. Он вкладывает деньги в ключевые европейские энергетические проекты и проекты по водоснабжению. У него есть доля даже в американских домах престарелых. Китай обладает возможностью контролировать важнейшие сферы жизнеобеспечения по всему миру. Существование общества зависит от таких базовых вещей, как энергия и вода, а население, особенно на обеспеченном Западе, быстро стареет.

Это только несколько примеров зарубежной активности Китая. Он распространяет свои доллары в самых разных областях – от недвижимости до сферы развлечений, от потребительских товаров до инфраструктуры, демонстрируя амбиции, выходящие далеко за пределы конвейерного производства дешевой продукции, ставшей основой его богатства.

Многие наблюдатели выражают в связи с этим беспокойство. Подобные проекты известны под названием прямых иностранных инвестиций (ПИИ). Обычно под ними подразумевается приобретение зданий или чего-то материального, но ПИИ могут также означать приобретение доли в зарубежной компании. Общей чертой для всех видов ПИИ является приобретение инвестором определенной степени контроля, вне зависимости от того, во что именно вложены средства – в завод, железную дорогу или компанию.

Объем средств, вложенных Китаем в различные приобретения в Европе, в 2016 году в 4 раза превысил обратные инвестиции. Китай продолжает тратить деньги, и одновременно растет противостояние этому, потому что Китай ставит преграды на пути иностранных инвесторов, стремящихся взять под контроль его собственную промышленность. В результате и появилось то, что называется Новым Шелковым путем. Финансовый кризис 2008 года ударил по Европе, и именно китайские деньги позволили ей залатать многие дыры.

По чуть менее серьезному поводу многие в недоумении подняли брови, когда в 2012 году культовый британский бренд Weetabix (пшеничные сухие завтраки) попал в китайские руки. Не изменится ли его вкус? Будет ли доволен народ, привыкший есть на завтрак булочки со свининой, если ему предложат кусок прессованных злаков, похожий на сухарь? В этом конкретном случае китайские покупатели не стали рисковать, и в 2017 году Weetabix был перепродан американской компании. На более серьезном уровне Китай поддерживает строительство новых электростанций в Великобритании и покупает доли в британских компаниях по водоснабжению. Существует опасение, что позволять Китаю контролировать такие жизненно важные сферы – это значит делать страну уязвимой финансово и стратегически. Существует опасение, что зарубежные владельцы будут управлять компаниями, даже принадлежащими к менее жизненно важным сферам, чтобы зарабатывать прибыль для родных инвесторов, снижая свои затраты за счет местных работников и покупателей. Хотя Нигерию и Британию разделяют многие тысячи миль, но, как мы увидим, многие из опасений относительно китайских инвестиций разделяют в обеих странах.

За последние 75 лет глобальная карта владения активами значительно изменилась. Сегодня ПИИ распространены по всему миру. До середины ХХ века страны, имевшие средства для иностранных инвестиций, – в первую очередь бывшие строители империй, такие как США, Великобритания и Франция, – в основном располагались на Западе. Они получали прибыль – как финансовую, так и выражавшуюся в усилении экономической власти, – от торговли со своими колониями, производившими разнообразные товары. Распад этих империй повлек за собой рост спроса на нефть для транспорта и промышленности и, как следствие, рост цен на этот жизненно важный товар. Это привело к появлению нефтяных баронов Ближнего Востока, которые владели гигантскими богатствами. Богатые нефтью страны, такие как Саудовская Аравия и Норвегия, обычно имеют избыток наличности («суверенные инвестиционные фонды») и оглядывают весь мир в поисках места, где можно получить прибыль и влияние.

Кроме того, есть деньги, которые все мы, стремительно стареющие работники, откладываем на старость: пенсионные фонды. Фонду нужно расти, а мы, скорее всего, не собираемся забирать из него свои деньги на протяжении долгих лет. Поэтому их управляющие могут вкладывать средства в долгосрочные и безопасные проекты, а не просто искать способ побыстрее заработать доллар-другой. Самые крупные наниматели в самых богатых регионах обычно образуют самые крупные фонды. На вершине списка – японские и американские фонды государственных служащих. Растущие амбиции пенсионных фондов привели к тому, что канадские учителя – точнее, их пенсионные сбережения – снабжают тросами нигерийские нефтяные платформы через компанию, которой они владеют. Богатство Нигерии в буквальном смысле привязано к их богатству. Однако членам этого пенсионного фонда не нужен контроль – для них гораздо важнее прибыль.

Где же в конечном итоге оказываются деньги ПИИ? В 2016 году самыми популярными для глобальных инвесторов стали те страны, которые больше всего покупали, удовлетворяя их аппетиты. США получили первое место, Китай – третье. Между ними разместилась Великобритания. (Почему крошечная Великобритания? Дело в том, что имела место целая серия перекупки крупных компаний, включая создание крупнейшего в мире производителя пива.) Наглядным примером того, что инвесторы любят делать безопасные ставки, является присутствие в этой десятке других стран, имеющих богатые товарные рынки, – Нидерландов, Бразилии и Австралии. Несмотря на всю свою нефть, Нигерия в этот список не попала.