Как говорить, чтобы подростки слушали, и как слушать, чтобы подростки говорили - Элейн Мазлиш

Тони покачал головой. «Может, я чего-то не понимаю, но я не вижу никакой разницы между «активными действиями» и наказанием. Ведь отец в любом случае отстраняет Джеффа от тренировок с командой».

«Погоди-ка, я, кажется, начинаю понимать, – сказала Лора, поворачиваясь к Тони. – Когда ты наказываешь ребенка, ты захлопываешь перед ним все двери. Ему некуда больше идти. Разговор окончен. Но, когда ты предпринимаешь активные действия, они могут быть подростку совсем не по нраву, но двери остаются открытыми. У него есть шанс. Он может признать свою неправоту и постараться все исправить. У него есть возможность из «плохо» сделать «хорошо».

«Мне нравится ваша формулировка, Лора, – сказала я. – Цель наших активных действий состоит не только в том, чтобы положить конец неприемлемому поведению, но и в том, чтобы дать нашим детям шанс сделать выводы из своих ошибок. Дать возможность исправить их. Наказанием можно добиться прекращения нежелательного поведения, но вместе с тем можно и отбить у подростка охоту учиться самокоррекции».

Я взглянула на Тони. Было видно, что он до сих пор настроен весьма скептически. Я продолжила говорить с твердым намерением все-таки достучаться до него.

«Осмелюсь предположить, что подросток, который валяется на своей кровати, потому что его только что на неделю посадили под домашний арест, вовсе не думает: «Ох, как мне повезло. У меня такие замечательные родители… Они только что преподали мне весьма ценный урок. Теперь я больше никогда так не сделаю!» Гораздо вероятнее, что этот молодой человек будет думать: «Какая подлость!», или: «Они ко мне несправедливы», или: «Я их ненавижу», или: «Я им отомщу», или: «Я опять сделаю то же самое, только на этот раз так, чтобы меня не поймали».

Теперь участники группы слушали меня с большим вниманием. Я попыталась подвести итог.

«Как мне видится, проблема с наказаниями заключается в том, что они сильно облегчают подростку задачу игнорировать свои проступки и вместо этого концентрироваться на несправедливости поведения родителей. Хуже того, наказание избавляет их от необходимости работать над собой, то есть делать то, что нужно для того, чтобы повзрослеть, стать более ответственным человеком.

На что мы надеемся после проступка нашего ребенка? Мы надеемся, что он разберется, что сделал неправильно. Поймет, почему это было неправильно, будет раскаиваться в своем проступке, догадается, как сделать так, чтобы этого не происходило впредь. Мы надеемся, что он серьезно задумается о том, как искупить свою вину. Другими словами, для реальных перемен наши тинейджеры должны выполнить эмоциональную домашнюю работу, а наказания мешают этому важному процессу».

В комнате стояла тишина. О чем думали люди? Оставались ли у них сомнения? Ясно ли я выразила свои мысли? Могут ли они принять то, что услышали? Я посмотрела на часы. Время было уже позднее. «Сегодня мы очень серьезно поработали, – сказала я. – До встречи на следующей неделе».

Тони поднял руку. «Последний вопрос», – сказал он.

«Давайте», – кивнула я.

«А что, если я использую все методы, над которыми мы сегодня работали, а ребенок не образумится? А если он просто не знает, что такое, как вы сказали, «самокоррекция»? Что тогда?»

«Тогда это означает, что над проблемой следует поработать серьезнее. Что она более сложна, чем казалось изначально, и что вам придется посвятить ей больше времени и собрать больше информации».

Тони был поражен: «Каким же образом?»

«При помощи процесса решения проблем».

«Процесса решения проблем?»

«Об этом процессе мы с вами будем говорить на следующей неделе. Мы постараемся выработать для родителей и детей способ объединить силы, исследовать все возможные варианты решения проблемы и потом совместными усилиями устранить ее».

Впервые за весь вечер Тони улыбнулся. «Звучит интересно, – сказал он. – Это занятие я точно не пропущу».