Скептик. Рациональный взгляд на мир - Майкл Шермер

Поуп вложил очень многое в эту строфу: люди мудры и грубы, темны и мощны, они – боги и звери. Но последний пункт бросает серьезный вызов науке: правда ли все наши размышления ничтожны и в конечном итоге ошибочны? Этот страх не оставляет нас в поисках понимания, и именно поэтому скептицизм является добродетелью. Мы должны всегда быть начеку и опасаться ошибок в размышлениях. Вечная бдительность – ключевая фраза не только для свободы, но и для мышления. Это самая суть скептицизма.

К моему большому огорчению, лишь через пять лет редактирования и издания журнала Skeptic я осознал, что никогда не задавался вопросом определения слова «скептик» и даже не интересовался, как его использовали другие, пока Стивен Джей Гулд в предисловии к моей книге «Почему люди верят в странные вещи» (Why People Believe Weird Things) не упомянул, что оно происходит от греческого skeptikos – вдумчивый. Этимологически латинская производная от него – scepticus, «исследующий», «размышляющий». Другие варианты в древнегреческом включают «страж» и «мишень». Следовательно, скептицизм – вдумчивое исследование. Быть скептиком – значит нацеливаться на критическое мышление. Скептики – защитники от ошибок суждения, Терминаторы неверных идей.

Это очень далеко от современного неверного толкования – «циник», «нигилист», хотя история слова дает определенное представление о том, почему скептицизм стал синонимом цинизма или нигилизма. Оксфордский словарь английского языка, лучший источник информации об истории использования слов, предлагает первым следующее определение слова «скептик»: «Тот, кто, как Пиррон и его последователи в Древней Греции, сомневается в возможности любого истинного знания. Тот, кто считает, что нет достаточных оснований для уверенности в истинности какого бы то ни было предположения». Возможно это и так в философии, но не в науке. Вероятность истинности предположений существует всегда, но здесь я немножко играю словами, заменяя «уверенность» на «вероятность», потому что в науке нет неопровержимых фактов и мы не можем определить факт как уверенность в некоем убеждении на 100 %. Я не могу сказать лучше Гулда, определившего факт в науке так: «подтвержденное до такой степени, что было бы неразумно отказать во временном согласии».

Сомнительной можно назвать теорию струн, но не гелиоцентризм. Все еще идут споры, какая концепция эволюции лучше описывает развитие жизни – градуализм или прерывистое равновесие^[15], но нет сомнений в том, что жизнь эволюционировала. Разница – в вероятностях, и это отражено во втором определении слова «скептик»: «Тот, кто сомневается в истинности того, что считается знанием в определенной сфере исследования». Ладно, значит, мы ставим под сомнение не все, а только некоторые вещи, особенно те, которым не хватает логики и доказательств. К сожалению, многие скептики подпадают под третье определение слова: «Тот, кто, как правило, склонен сомневаться, а не доверять любым утверждениям или очевидным явлениям, с которыми сталкивается. Человек скептического характера». Почему одни по характеру скептичнее других – тема для отдельной статьи, но достаточно сказать, что верно и обратное: некоторые по характеру склонны скорее верить, чем сомневаться в любом утверждении. Ни одна из крайностей не хороша, обе ведут к ошибкам рассуждений.

Возможно, ближе всего к нашему пониманию скептического или научного подхода четвертое значение слова «скептик»: «Искатель истины, исследователь, еще не пришедший к окончательным убеждениям». Скептицизм – это не «ищите и обрящете» (классический случай предвзятости подтверждения в когнитивной психологии»), а «ищите и сохраняйте здравый смысл». Что значит сохранять здравый смысл? Это значит найти ключевое равновесие между правоверностью и ересью, между преданностью статус-кво и слепой погоней за новыми идеями, между широтой взглядов, позволяющей принять новые радикальные идеи, и широтой взглядов, от которой начинается сходят с ума. Скептицизм – это поиск такого равновесия.