Умереть, чтобы проснуться - Пол Перри

Внезапно этот стремительный калейдоскоп остановился, и начали появляться картины другой жизни. Я сидел на пороге большого, но неопрятного дома с окнами на зеленеющее поле. По ту сторону поля тянулись другие дома, и я знал их жителей. Они выходили из своих грязных лачуг и медленно брели на полевые работы. В эту минуту в моей голове начали один за другим возникать ответы на вопросы: кто я и где я.

Я жил в горном афганском ауле девятнадцатого века, и передо мной расстилалось маковое поле. Зеленые маковые коробочки сидели на верхушках стеблей, как пломбир на деревянной палочке. Это маковое поле досталось мне по наследству от покойного отца, и теперь я был одним из крупных поставщиков опия в стране. На продаже опиумного мака я сделал огромное состояние, но оно мало меня интересовало, поскольку я был влюблен в свою собственную продукцию. Я был опиумным наркоманом.

Моему взору открылись несколько картин: вот я стою в поле и пробую маковый сок на вкус. Полевые работники надрезают маковые коробочки, чтобы потом высушить их, а я иду среди рядов макового поля, растирая смолу пальцами и облизывая их. Сок приятно дурманил, но этот эффект был несравним с эффектом готового опиума. Те же работники, которые надрезали коробочки и высушивали их, скатывали маленькие опиумные шарики для моей трубки, которую я курил по вечерам.

Поначалу пары опиума дарили райские ощущения. Мой мозг погружался в блаженное состояние, когда казалось, что тело обволакивает теплая морская вода и отделяет его от внешнего мира. Напоенный этим зловещим блаженством я созерцал, как маковое поле меняет свой цвет в лучах заходящего солнца и как день медленно сменяется ночью. Но это опиумное наслаждение обернулось адом, когда я решил, что этого мало. Я обнаруживаю себя «дегустирующим» урожай с утра до вечера и рассказывающим своим работникам, что должен проверить, насколько товар качественен, перед тем как предложить его перекупщикам.

Я знаю, что они знают правду. Я знаю, что однажды они перенесут меня к хижине и будут снабжать меня опиумными шариками в достаточном количестве, чтобы я весь день пролежал в опиумном бреду, а они в это время станут воровать мои деньги. Я знаю, что рано или поздно все это произойдет, но мне наплевать. Я прочно подсел на ощущения, которые приносит мне опиум, на любопытную особенность этого кайфа, которая позволяет мне всецело концентрироваться на своих ощущениях.

«А ведь у меня вновь сформировалась эта зависимость, — думал я, наблюдая за тем, как мой двойник из девятнадцатого столетия пристрастился к курению опиума. — Викодин или опиум — по сути одно и то же. Разница лишь в том, что я был зависим уже в прошлой жизни. Что бы это могло значить?» — спросил я себя.

«Это означает, что теперь ты знаешь: твои проблемы из прошлого присутствуют в твоем настоящем, — произнес тот же вездесущий голос. — У тебя будет еще одна жизнь и еще один шанс избавиться от зависимости».

Я осознал, что в нынешней жизни воспроизвожу манеру поведения из моих прошлых жизней: презираю менее удачливых, злоупотребляю богатством и общественным положением и отгораживаюсь от реального мира с помощью обезболивающих и антидепрессантов. Меня озарила эта мысль, но одновременно я задумался о том, что если мне суждено выжить после операции, то мне следует избавиться от привычного поведения и начать новую жизнь. Возможно, мне дадут еще один шанс побороть свои слабости.

Это открытие и напугало, и потрясло меня. Выход из тела и путешествие сквозь туннель напомнили мой первый полет на американских горках: я боялся того, что ждет меня впереди, и в то же время хотел испытать еще больше.

Видения рассеялись, и я снова вернулся в туннель. Впереди горел яркий Свет, и рядом со мной снова стоял отец. Он взял меня за руку и повел к Свету. Как и раньше, он телепатически повторил мне ту же фразу: «Если ты сохраняешь ясность ума и честен с самим собой, о тебе позаботятся Бог и Вселенная».

Эта фраза переполняла все мое существо. Я чувствовал себя полностью умиротворенным, и в этот самый момент я понял, что моя жизнь получила новое направление.