Взлеты и падения государств. Силы перемен в посткризисном мире - Ручир Шарма

В Японии проблемы с ростом народонаселения стоят еще острее, но в целом ее перспективы могут оказаться более благоприятными. В 2010 году место Японии в качестве второй по величине экономики мира занял Китай, но это падение статуса вызвало в Японии своего рода возрождение, как и предсказывает правило круговорота жизни. Два года спустя уязвленная Япония проголосовала за премьер-министра Синдзо Абэ, пришедшего к власти с обещанием возродить экономику с помощью “трех стрел”: повысить государственные расходы, ослабить денежно-кредитную политику и реформировать страну в направлении большей открытости и конкурентоспособности.

Многие реформы Абэ затрагивают самую суть проблем Японии. Государство ограничивает свое вмешательство в экономику и предпринимает активные шаги, чтобы стимулировать рынок труда на фоне стремительно стареющей рабочей силы; высокий уровень долговой нагрузки по крайней мере перестал расти; йена дешева до невозможности, а экономика открывается для торговли и конкуренции различными – часто совсем не очевидными – способами. Помогая своим международным компаниям конкурировать за рубежом, правительство Абэ сократило корпоративные налоги с 40 до 32 % и планирует дойти до 29 % – чуть ниже уровня налогов в Германии. Поскольку рабочая сила в стране быстро стареет, Абэ развернул программу “женщиномики”, включающую, среди прочего, модернизацию системы ухода за детьми. Доля взрослых женщин, вовлеченных в трудовую деятельность, повысилась с 60 % в 2010 году до сегодняшних 65 % – при этом Япония обошла США, где эта доля застыла на уровне 63 %. Кроме того, правительство Абэ говорит о создании специальных экономических зон с упрощенными правилами для иностранных рабочих, особенно занятых в сфере ухода за пожилыми. По этому пробному проекту можно будет судить о том, в какой степени Япония захочет открыть двери экономическим мигрантам.

Правительство Абэ является и организатором – совместно с США – Транстихоокеанского партнерства. Это партнерство – основа японо-американского плана по опережению Китая в разработке правил добросовестной торговли. Абэ уже ищет пути открыть доступ к долго остававшимся закрытыми задворкам японской экономики. Одна из таких возможностей заключается в отмене субсидий влиятельным, но неэффективным фермерам, выращивающим рис. Правительство открыло двери туристам, использовав для их привлечения низкие налоги, упрощенные правила выдачи виз и привлекательность внезапно подешевевшей йены. С 2011 года число иностранных путешественников выросло с восьми миллионов до двадцати, причем в последний год половину прироста составляли приезжие из Китая. В поезде, идущем из международного аэропорта Нарита в Токио, объявления недавно начали повторять по-китайски – удивительный поворот, учитывая ожесточенное соперничество между странами – отголосок кровной вражды, восходящей ко временам Второй мировой войны.

Вот яркое свидетельство экономического влияния быстро меняющихся валютных курсов: именно они сейчас оттягивают туристов из Китая, страны с самой дорогой в развивающемся мире валютой, в Японию, страну с самой дешевой в развитом мире валютой. Токио превратился в район тотальной распродажи, а слово бакугаи (покупательский взрыв) было объявлено самым модным словечком 2015 года, когда туристы сметали с полок все, начиная от косметики и кончая высокотехнологичными сидениями для унитазов. Деньги льются в Японию потоком, и цены на недвижимость впервые за двадцать пять лет перестали падать. Согласно правилу цен на лук, это благоприятный признак: он предвещает возможный конец долгой и разрушительной японской дефляции.

Даже поцелуй долга не так опасен для Японии, как можно было бы вообразить на основании ее заоблачной долговой нагрузки – 390 % ВВП. Государственный долг действительно необычно высок – 220 % ВВП, почти в два раза выше, чем в следующей по размеру долговой нагрузки развитой стране мира – Италии. Но вспомним, что важнейшим сигналом служит темп роста долга, который в последние пять лет был очень невысок, а банки завалены депозитами (которых теперь более чем достаточно для обеспечения новых кредитов).

Япония решительно отказывается от карикатурного образа страны, которая никогда не меняется, но набранные по различным правилам очки пока лишь обеспечили ей переход из категории ужасных в средние. Ее перспективы по-прежнему омрачаются несколькими серьезными недостатками. У нее отвратительный рейтинг по демографическому правилу: в период по 2020 год включительно ее трудоспособное население предположительно будет уменьшаться почти на один процент в год. Если раньше в рамках правила о бизнес-оазисах близость к Китаю была преимуществом, то теперь это не так. Инвестиции растут, но медленно. Валюта больше года остается дешевой, и хотя это привлекает в страну туристов, на увеличении экспорта этому фактору еще предстоит сказаться сильнее. Почти четверть японского экспорта направляется в Китай, больше чем у любой другой развитой экономики, и это негативно скажется на экономическом росте Японии в связи с падением спроса в Китае. Однако в условиях, когда перспективы многих экономик мира ухудшаются, даже переход из категории ужасных в средние – реальный успех.

Развитая экономика с особенно резко ухудшающимися перспективами – это соседка Азии, Австралия. Австралия, наряду с Канадой, служит иллюстрацией того, что сырьевое проклятие не ограничивается бедными странами. В период до 2011 года Австралия и Канада вознеслись на волне высоких цен на нефть, газ и другие сырьевые товары и ударились в запои по инвестициям и расходам, характерные для такого головокружительного бума. А после падения цен на сырьевые товары обе страны проходят болезненный период адаптации.

Благодаря географическому положению и обилию заводов у Канады чуть более высокий рейтинг по правилам, чем у Австралии. В 2015 году Канада отвергла правившую партию, закосневшую за десять лет пребывания у власти, и выбрала нового премьер-министра, Джастина Трюдо. Фигура Трюдо пугала рынки репутацией “социалиста”, но, похоже, новый премьер уловил потребности страны. Он заговорил об избавлении Канады от нефтяной зависимости, об открытии экономики страны за счет вступления в Транстихоокеанское партнерство с США и об увеличении инвестиций в дороги и заводы. Канадский промышленный сектор относительно велик, и, хотя его конкурентоспособность падает, его проблемы не так серьезны, как у австралийской промышленности. Возможно, главный козырь Канады в том, что ее экономика имеет торговые связи преимущественно с США, в то время как Австралия связана прежде всего с Китаем, который замедляется гораздо быстрее США. Привлекательность бизнес-оазиса не статична – она меняется по мере роста и падения соседей и смены торговых партнеров.

Падение Австралии из хороших в ужасные было стремительным. Страна прожила четверть века без единой рецессии, и столь долгая полоса успеха привела к развитию немыслимого комплекса самодовольства. Даже главное достоинство Австралии – относительно быстрый рост населения, подстегнутый свободной иммиграцией, – оказалось под угрозой. Антииммигрантские настроения начинают играть все большую роль в австралийской политике, несмотря на то, что число мигрантов снижается. Сейчас вклад миграции в рост населения составляет 0,7 % в год – в два раза меньше, чем в 2008 году, поскольку проблемы в сырьевых отраслях привели к сокращению рабочих мест.