Черный конверт пуст… Как обрести истинную силу и тайные знания - Дмитрий Чарков

В отношении же хиромантии присутствует вполне определенное и официальное единодушие: наукой не признана, но увесистый багаж наблюдений, сопоставлений и выводов имеется, включая схемы, чертежи, графики и прогнозы.

Вепс не был хиромантом и не увлекался хирософией, хотя, как никто другой, знал об энергетической мощи, способной исходить из рук и излечивать недуги. Сейчас он всматривался в протянутую сквозь прорезь в красном занавесе руку и видел перед собой… ладонь своего отца. Это казалось удивительным: такая же грубоватая, с мозолями, – можно сказать, увесистая мужская длань, не гнушавшаяся физического труда, которая, тем не менее, часто проявляла нежность и заботу, с той отличительной основательностью, силой и природным оберегом, присущим лишь отцовской руке.

Георгий Романенко не так давно ушел из жизни, поэтому был еще достаточно тесно связан со всеми занятыми на земле мирскими хлопотами и рутинной суетой, и его сыну в этот самый момент показалось, что папа неожиданным и счастливым образом оказался здесь, на съемочной площадке, и, глядя на него сверху, улыбался с прищуром – усмехался на самом деле!

После той давней трагедии, когда Романенко-младший пребывал несколько долгих томительных дней между жизнью и смертью, а потом еще неделями никто из врачей не мог определенно сказать, кем в итоге окажется заново родившийся Сережа, один из ведущих хирургов, академик с огромным жизненным и профессиональным опытом, доверительно шепнул Романенко-старшему без протокола и микрофонов: «Теперь исхода может быть только два: или овощной вариант, или… восстанет нострадамусом. И здесь уже не угадать».

Поэтому, когда обновленный вепс стал, наконец, заметно отличаться от баклажана и разумно совершать все действия, похожие на действия окружающих, папа Гоша совершенно естественным образом ожидал от сына проявлений экстрасенсорных способностей. Он сам в то же время изрядно увлекся астрологией и эзотерикой: читал Блаватскую, смотрел фильмы про магов и присматривался к разного рода мистическим проявлениям сверхъестественного. Имея в семье двух мануальных терапевтов, к коим сейчас с легкой руки отнесли бы маму и бабушку, Сергей по умолчанию должен был состояться, в понимании Георгия Романенко, хотя бы в амплуа ясновидца. И все это на полном отцовском серьезе.

Но сам Сергей так не считал и на протяжении большей части своей жизни не прислушивался к себе изнутри и не верил в существование магов и колдунов снаружи, поднимая на смех Кристину всякий раз, когда жена торопилась домой к телевизору на очередной зомби-сеанс от ТНТ.

Рука Владимира Сычева мистическим образом увела Романенко в дебри ностальгии об отце, в частности, напомнив о его любви к творчеству: Георгий Романенко оставил после себя множество картин, написанных им самим и вывешенных сейчас в квартире вепсов, и собственными руками изготовленных уникальных поделок, одна из которых – деревянный корабль – и по сей день находится в качестве экспоната в одном из музеев Лондона.

А еще одним папиным талантом была игра на гитаре.

Пребывая в трансе, Сергей говорил между тем на съемочной площадке, держа за руку невидимого визави:

– Это рок-музыкант…

– Играет в группе или поет? – с обычным сарказмом уточнил по громкоговорящей связи Сафронов.

– Играет. Гитара, мне кажется, – был ответ.

А когда штора явила перед ним Владимира, Романенко абсолютно искренне был рад его видеть:

– Здравствуйте! Вы актер!

Талантам Владимира тоже не было счета: его актерская карьера началась в советском еще «Ералаше», и, как известно, далеко не все его, тогда еще юные, коллеги смогли пронести через десятилетия тот уникальный творческий потенциал, который в них разглядел и дал шанс развить великий Грачевский. Впрочем, Сычев при виде вепса тоже широко улыбнулся, будучи приятно удивленным потустороннему, «заширменному» позитиву, исходившему от его собеседника на протяжении всего времени пребывания в зоне соприкосновения двух аур.

Сергей уходил с площадки одухотворенным: он словно вновь побывал рядом с папой, вдохнул его удивительной уверенности в успехе, приобщился к мощному творческому заряду, всегда при жизни окружавшем этого незаурядного человека. И еще он знал, что отец дождался исполнения своей мечты: его сын наконец-то становился на «путь истинный» и преображался день ото дня, познавая духовную суть Мироздания. Пусть еще отсутствие должного опыта и специфических навыков не позволяли вепсу претендовать на громкое и ко многому обязывающее звание ясновидца, но вера в собственное предназначение и несомненные способности к внутренней концентрации, плюс правильное отношение к Божественному Откровению способны были реализовать самые смелые отцовские предположения.