Дорожная карта шоураннера - Нил Ландау

К.Б.: Обычно у нас делается аутлайн на восемь-десять страниц, на основе которого пишется сценарий. Плюс куча страниц правок от авторского коллектива. Но аутлайн – это хороший способ свести вместе все, что по-настоящему важно и необходимо для серии. Хороший скелет.

К.Т.: Сначала мы рисуем структуру сюжета на досках в комнате сценаристов, потом составляем подробное описание (обычно семь – десять страниц), после чего уже пишем сценарий. Мы хотим, чтобы история была как можно более ясной – структура, темы, эмоции; нас это беспокоит намного больше, чем шутки. Шутки можно и потом придумать.

Н.Л.: Вы пишете сценарии всем коллективом или отдаете каждую серию определенному сценаристу (или соавторам-партнерам), а потом снова собираетесь и обсуждаете готовую работу?

К.Б.: Нет, мы никогда не писали группой. Первый драфт всегда пишет кто-то один. Вот переписываем мы коллективно, и к тому времени, как мы заканчиваем работу, от первого драфта мало что может остаться. Но мы всегда даем людям возможность почувствовать себя сценаристами, посмотреть, что они могут придумать самостоятельно.

К.Т.: Мы почти никогда не пишем целый сценарий коллективно. Может быть, одну-две серии во всем сериале так написали, и то у нас изначально был первый драфт. Нам с Картером нравится работать над сценарием в одиночку – находить время, чтобы посидеть в тишине, копнуть поглубже, найти какой-нибудь дополнительный сюжетный ход, новую эмоцию, поймать вдохновение, которое может найти только один человек за компьютером, а не десять человек в переговорной комнате. Так что мы стараемся не лишать наших сценаристов подобного опыта.

Н.Л.: Как вы управляете коллективом сценаристов? У вас разные лидерские роли в сериале? Как вы распределяете обязанности и поддерживаете функциональность коллектива?

К.Б.: Что забавно, я вообще не представляю, какого стиля придерживается Крейг в управлении коллективом! Наверное, у него хорошо получается, потому что он занимается этим уже восемь лет и постоянно придумывает что-то потрясающее. Какой у меня стиль, я тоже не знаю. У нас довольно безопасная атмосфера, без конфронтации, мы никому не затыкаем рот, но я все равно пытаюсь заставить всех сосредоточиться на текущей работе. Мы практически не делегируем работу по структурированию сюжета. С нашей точки зрения, это самая важная задача для меня и Крейга. Все остальное – шутки, съемки, монтаж – можно отдать на откуп кому-то другому. Но сюжет – это главная работа, так что ее возглавляет кто-то из нас. Мне кажется, сейчас у нас как-то так все организовано: я пытаюсь решить, каким будет сюжет, а остальные ребята мне помогают. Такой у меня подход. Это легче, чем задавать вопросы вроде: «Что мы как коллектив думаем об этом сюжете?» У нас с Крейгом довольно специфические вкусы, так что, возможно, все не так демократично, как хотелось бы. Но у нас отличные сценаристы, так что мы прислушиваемся к каждому мнению.

К.Т.: Я вообще не представляю, как шоураннеры обходятся без партнеров! Мы с Картером лучшие друзья, можно даже сказать, братья, и для меня очень важно, что вместе со мной сериалом заправляет человек, которому я так доверяю. У нас практически всегда работают два авторских коллектива, основываясь на исходном плане, который мы с Картером придумываем, а потом исправляем по ходу дела. Мы можем работать намного эффективнее, если у нас есть время, чтобы пообщаться друг с другом и обсудить общий сюжет – к сожалению, это время не всегда находится! Мы оба высказываем мнения по поводу сценариев или аутлайнов друг друга – обычно красной ручкой на полях, так что вносим свой вклад в каждый сюжет и сценарий.

Н.Л.: У вас гибридный ситком – отчасти многокамерный, отчасти однокамерный? Или?..

К.Т.: Да, определенно гибридный. Мы снимаем на несколько камер, но работаем три дня. А иногда делаем более стилизованные, киношные сцены, где работаем с одной (или с двумя) камерами. Это на самом деле странновато. Обычный однокамерный сериал с натурными съемками намного дороже и сложнее в производстве, чем «HIMYM», но многокамерная постановка с живой аудиторией не подходила для истории, которую мы хотели рассказать. Так что мы нашли странный компромисс, который, как ни странно, сработал!

Н.Л.: Вы обычно не приглашаете живую аудиторию. Как вы определяете, что смешно, а что нет?

К.Б.: У нас очень безжалостная команда. Если никто не смеется, значит, это не смешно. Плюс у нас есть читки и прогоны, на которых присутствуют представители канала, студии и главы департаментов, так что мы получаем еще и их реакцию. Но по большей части мы ориентируемся на внутренний барометр. И мне кажется, что это хорошо. Когда у вас живая аудитория, самой смешной шуткой будет та, где говорят «какашка», «сиськи» или «писька». Если так работать, то съемки получатся отличными, только потом вы придете в монтажную комнату и у вас будет «Какашка-сиська-писька-шоу», и… скорее всего, оно станет большим хитом и принесет огромный успех. Может быть, нам все-таки пригласить живую аудиторию?

Н.Л.: Много ли вы переписываете между первым драфтом и первой читкой, а потом до съемок?

К.Б.: Очень много. Все зависит от того, насколько хорош первый драфт, но авторский коллектив в любом случае много перепишет. На самом деле это относится скорее к комедийной части. Я стараюсь не затрагивать драматические моменты. Драма должна быть личной, ее не должен сочинять комитет.

К.Т.: Да, мы переписываем, но после читки в сценарий практически не лезем. К читке сценарий уже должен быть практически готов, дальше мы уже просто отшлифовываем шутки, а не задаем вопросы вроде: «Какую историю мы рассказываем?!» Это нужно решать раньше, потому что процесс производства телесериала очень быстрый. Камеры включатся быстрее, чем вы это поймете, и история к этому времени должна быть готовой.

Н.Л.: Какое у вас рабочее расписание – от сценария до пост-продакшна?

К.Т.: Мы делаем наброски сюжета на маркерных досках (иногда Картер или я пишем заявку на две-три страницы или придумываем черновую сюжетную идею, а к доскам идем уже после этого). Потом мы отправляем сценариста делать аутлайн, после чего он приносит его на коллективное рассмотрение, и мы дополняем его, отвечая на вопросы, возникшие при составлении. После того как аутдайн становится предельно ясным, мы даем сценаристу неделю и отправляем его работать над сценарием. Он приносит сценарий, Картер или я вносим правки. Еще через несколько дней сценарист пишет второй драфт. Его мы уже переписываем коллективно, после чего устраиваем читку. Читка проводится в понедельник, затем сценарий еще раз переписывается, во вторник делаем прогон и переписываем сценарий в последний раз. В среду в девять утра начинаются съемки, которые длятся до пятницы.

Н.Л.: Некоторые шутки вы исправляете буквально в последнюю минуту?

К.Т.: Мы постоянно пытаемся улучшить шутки, найти дополнительный сюжетный поворот, сюрприз или способ припомнить какие-нибудь прошедшие события – до ночи вторника, потому что в среду утром уже начинаются съемки. Сценарист на съемках всегда работает в паре либо со мной или Картером, либо с еще одним сценаристом; мы просматриваем каждый отснятый дубль, чтобы иметь возможность чуть подправить шутку или попробовать альтернативный вариант.