Кольцо принца Файсала - Бьярне Ройтер

Капитан Булль сдержал свое слово.

Вскоре после восхода солнца Тома растолкали.

Он провел ночь на средней палубе, закутавшись в старый португальский флаг. Ночь выдалась теплой, с востока дул слабый бриз, и бриг раскачивался из стороны в сторону, словно гигантская качалка.

Прежде чем провалиться в сон, Том поздравил Ньо Бото с их невероятным везением.

– Ты думаешь, нам повезло, Том? – Бото понюхал полотнище флага.

– А как же иначе: мы лежим тут в тепле и уюте – что еще надо для счастья? Да, я считаю, что мы с тобой – две страшно везучие канальи.

Бото ответил, что, исходя из его знаний про везение и невезение, ему трудно, более того, невозможно заметить здесь хоть какое-то везение.

Том повернулся к нему.

– Мне представляется, – проворчал он, – что ты слишком быстро привык к своему положению свободного человека.

Бото ответил, что он всегда умел хорошо приспосабливаться.

– Но то, что ты свободен, вовсе ведь не значит, что ты все время будешь со мной спорить? – Том снова отвернулся. – В конце концов, это меня будут завтра протаскивать под килем, а не тебя. И если тот, кого будут килевать, чувствует себя везучим и ему легко на сердце, то его лучший друг не должен ему возражать. Тебе еще многое нужно узнать о дружбе, Бибидо.

– Меня зовут Ньо Бото, Том.

– Я говорю, как мне нравится, – огрызнулся Том, – и теперь мне нравится быть веселым оптимистом, которому легко на сердце. Посмотри вокруг: разве не прекрасна эта лунная ночь?

– Да, но от португальского флага пахнет плесенью.

– От тебя тоже. Лучше подумай о чем-нибудь хорошем. Например, о том, что нас еще не прикончили.

– Да, ты прав, Том. Нас все еще не прикончили.

– Пытаешься шутить?

– Нет, я пытаюсь уснуть.

– И мы по-прежнему свободны, – Том ободряюще улыбнулся. – На самом деле мы можем в любой момент, если нам приспичит, прыгнуть в море и уплыть.

– Полагаешь, это хорошая идея?

– Я говорю, если нам приспичит. Мы не заперты, так ведь?

– Разве?

– Слушай, какой же ты все-таки зануда. Ты что, забыл, как еще совсем недавно сидел, привязанный к балке, в окружении крыс, скорпионов и ящериц, без еды и воды? И что я, Том Коллинз, еще совсем недавно был меньше чем в паре шагов от виселицы? А теперь мы лежим под открытым небом, свободные, как птицы, и когда придет новый день…

– Нас, скорее всего, съедят, – закончил Бото, добавив, что он хотел бы, чтобы его приготовили с ямсом.

Том сел.

– Бото, – сказал он, – мы с тобой ни за что на свете не закончим свои дни в котле. Давай удерем с этого судна. Мы уже проделали это однажды. Кто возьмется утверждать, что нам не удастся сделать это снова?

– Я должен притвориться, что у меня чума?

– Нет, тебе не придется притворяться, что у тебя чума. Мы… у нас еще будет время подумать об этом, и… не смотри ты на меня так мрачно. Сейчас же нам хорошо? Вот и радуйся!

– Да, должно быть, ты прав, – пробормотал Бото, – я слишком часто думаю об этом маленьком писце, которого сожрал Саласар. Похоже, его приправили тимьяном.

Том уставился на спину Бото.

– Я однажды ел броненосца, которого приготовили с ямсом.

– Угу, – сонно пробормотал Том.

– Хочешь, расскажу тебе о вареном ямсе, который мы зовем фу-фу?

Шесть часов спустя над ними, держа в руках португальский флаг, навис здоровенный монгол. Он помахал им рукой.

Том объяснил Бото, что, наверно, им пора вставать.

– Ты говоришь по-английски? – спросил Том монгола.

Никакой реакции.

– Испанский?

Тем более.

– Может, ты вообще не говоришь?