Лекс и Талк. Опасная миссия - Катерина Кингорд

И Джертон вскинул брови:

– Во-первых, давай потише, а во-вторых, ты сам запропастился. Интересно знать, куда?

– Ничего особенного, помог Бранго добраться в купальню, – мрачно прогудел Талк.

– А… типа «извинение» перед куратором? – ухмыльнулся Джертон. – Сознательность проснулась?

– Чушь, меня мастер Торрикс попросил, – покраснел Женька.

– Ладно, попросил так попросил, – нахмурился Амикар. – Расскажи-ка лучше, какого забузза случилось с Бранго? Как это тебя угораздило перепутать?

– А я что, знаю? – сердито мотнул головой тот. – Я еще меньше твоего понимаю, как такое получилось. И ничего перепутать там нельзя!

– Что за жалкий лепет, Талче! – поморщился Джертон. – Ведь это ты подсыпал горох!

– Да, я! – Талк снова покраснел. – Но уж поверь, куратору я ничего не насыпал. Не на-сы-пал! – в голос отчеканил он так, что Фабрицио постучал кулаком по верстаку, гвозди жалобно звенькнули.

– Эй, послушники у окна, – затрубил он, – ежели решили пофилонить, то хотя бы делайте это тихо!

Саня лишь отмахнулся – ему сейчас было плевать и на Фабрицио, и даже на толстяков, которые захихикали, услышав паладина, – любой наезд на Лекса они воспринимали как личный подарок.

– Видал?.. Как Лексюка-то перекосило… – послышались смешки, но парень даже внимания на них не обратил – другие послушники филонили ничуть не меньше.

– …Да я поклясться могу, что подсыпал горох именно Нефу и Гунту! – между тем взялся препираться с Джертоном здоровяк, и Лекс покосился на него.

– Мы-то понимаем, но, может, ты ошибся? – прошелестел он. – Мало ли, плащи похожи.

– Чушь и ерунда, – мотнул головой Талк. – Что я, по-твоему, не могу отличить робу послушника от мантии мага?

Лекс нахмурился: и в самом деле, уж тунику с мантией точно не перепутаешь – они даже по цвету различаются.

– Но самое главное, парни, – снова зашептал Талкин, – я ведь подсыпал-то всего по три горошины каждому, понимаете? И ума не приложу, как весь горох оказался в капюшоне у Бранго!

Лекс в шоке уставился на друга:

– Думаешь, они пересыпали его куратору?

Здоровяк кивнул:

– Говорю же, я взял всего шесть горошин, а остальной горох оставил в келье. Так вот, после происшествия с Бранго я сбегал к нам, и представляете: горох украли, весь!

Тут уже присвистнул Амикар:

– Ничего себе, весельчаки! Они ведь и убить могли этим горохом! Им же отравиться легче легкого.

– Вот именно, – подхватил Женька, – мало того, что эти сволочи умыкнули весь горох, так еще и вытряхнули его из капюшонов Нефа и Гунта и ссыпали всё Бранго!

И Лекс внимательно посмотрел на друга:

– А ты разве не думаешь, что это Неф и Гунт?

– Что ты, я уверен – это не они! – вполголоса прогудел здоровяк. – Сам посуди: тот, кто подстроил эту подлянку, явно проследил за мной, иначе откуда бы он знал, что я оставил весь горох в келье? А уж Неф и Гунт за мной следить не станут: они меня за приятеля считают и уж скорее начали бы отношения на кулаках выяснять!

– Думаешь, они до сих пор тебя другом считают? – засомневался Лекс. – Ты же со мной водишься, а я с ними, мягко говоря, на ножах.

– Ерунда, – нахмурился Женька, – я с ними в нормальных отношениях, уж поверь. И если б они решили мстить, то, скорее всего, нам бы и подсыпали горох. При чем тут Бранго? Не-ет, это устроил кто-то мелочный и подленький, – пробасил он, не заметив, что перешел на обычный голос. – Может, Мариц?

Но Лекс покачал головой:

– Исключено. Я его встретил, когда возвращался, забыл? – И Саня заново принялся вспоминать, как столкнулся с Арматони в подземельях, старательно избегая при этом упоминаний о споре и Журисе. А в голове его неожиданно вспыхнула мысль: «Уж не Журис ли это?»

Однако не успел он толком обдумать новую кандидатуру «отравителя», как скрипнула дверь и в мастерскую заглянул мастер Винарий.

Все послушники как по команде обернулись, один лишь Фабрицио продолжал разглагольствовать:

– …Вот приедет его светлость канцлер Бладмир – уж он-то оценит ваши комоды и табуретки! От него ни скола, ни трещины не скрыть. Канцлер знает толк в изящной мебели!

Однако паладина никто не слушал. Что до Сани, то у него даже ладони вспотели от волнения, как будто их с Талком уже разоблачили.

А Винарий невозмутимо промолвил:

– Позвольте оторвать от благочестивой работы некоторых послушников, Фабрицио.

И Лекс сглотнул – ну все, сейчас их с Талком вызовут к магистрам, и начнется… Что начнется – даже думать не хотелось. В этот момент его плечо сжал Талкин.

– Спокойно, Саня, – шепнул он, – никто нас не видел, так что мастера не узнают!

Белов едва заметно кивнул.

А Винарий скользнул взглядом по верстакам с притихшими послушниками и отчеканил:

– Мариц Арматони, Киган Линдар, Джертон Амикар, а также Верон, Аткалагон и Гудиан, – живо за мной!

По залу пронесся вздох облегчения – даже тем, кто не был виноват, не хотелось лишний раз попадать к магистрам. Чего уж говорить о Лексе и Талке! У Белова будто гора с плеч свалилась, ему даже показалось, что огонь в светильниках разгорелся ярче, когда за Винарием захлопнулась дверь.

– Вот, а я что говорил? – подтолкнул его Женька.

И друзья снова вернулись к своим проектам – надо сказать, как только Киган и Мариц ушли, в мастерской воцарилась на удивление рабочая атмосфера: ни смешков, ни гнусного хохота. Мастерскую наводнили мирные звуки: дробный перестук молотков, визг пилы, скрежет напильников. Фабрицио даже прикорнул за кафедрой, и Лекс с Талком украдкой переглянулись.

– Надо же, стоило только вытурить Марица с дружком… – ухмыльнулся Саня уголком рта.

– Ох, главное, чтобы он не проговорился, – вздохнул здоровяк.

– Кто не проговорился? – не понял Белов, перестав строгать.

– Ну, тот, кто эту подлянку подстроил. Я все ломаю голову: если не Неф с Гунтом и не Мариц, то кто? Киган или, может, Журис? Ведь он не пришел на встречу с тобой, – нахмурился Талкин, и Лекс вздохнул: черт, еще и про Журиса он не может правду сказать!

«Хотя ведь у этого местного “Горлума” было время пересыпать горох: он же сразу сбежал после спора», – мелькнуло в голове у Белова. Честно говоря, Саня после всех треволнений не мог в точности припомнить, сколько времени он в полном унынии тащился обратно по коридорам после провального спора.

– Да, пожалуй, мог Журис, – наконец кивнул Белов. – Но этак и Киган мог, да и… Гудиан, – неожиданно вспомнил он странные взгляды «праведника».

– Гудиан? – вытаращился Талкин, и Лекс со вздохом пустился было в объяснения.