Бабочка на штанге - Владислав Крапивин

— Про что? — не удержался от вопроса Марко.

— Про вас, — ответил Пекарь. Кажется, всерьёз.

Иногда он целыми днями бродил в одиночестве по окрестностям Фонарей. Или с утра до вечера сидел в саду Тарасенковых с ноутбуком на коленях, щелкал по клавиатуре. Или покачивался в гамаке, водрузив на голову большущие черные наушники и закрыв глаза. Слушал новости.

У Пека был какой-то хитрый мобильник-приёмник, на который не действовали глушители. «Связь через его величество Космос», — объяснял Пек и насмешливо указывал костлявым пальцем в зенит.

Новостями Пек делился с ребятами, когда они приходили к нему в сад или собирались у Камней. Ничего особо интересного в мире не случалось. Нашли, было, базу пришельцев на каком-то тибетском плато, но потом оказалось — враньё. А, в общем-то, всё, как обычно: воевали, воровали, взрывали. Учёные строили ускорители атомных частиц и выводили на орбиты великанские телескопы, но похоже, что это было надо лишь самим учёным… Могучие наводнения залили половину Европы, широченные пожары бушевали в Америке, но дикторы главным образом вещали о финансовом кризисе, ценах на нефть и семейных скандалах кинозвёзд.

В Империи лопались плотины электростанций.

У Пекаря иногда темнело лицо.

— Никуда не поеду отсюда, — сказал он однажды. — Планета вздрагивает, не выносит человеческой глупости. И здесь у вас не самое опасное место. Несмотря вон на ту клизму в заливе…

Однажды после школы Марко заглянул к Пеку один, без ребят. Пек с наушниками сидел под яблоней. Глянул на гостя, поднял палец: подожди, не мешай. Потом улыбнулся:

— Душевная музыка. Послушай… — Отцепил от дужки один наушник, протянул Марко. Тот прижал его к щеке. И…

Этот была музыка струнного квартета, которую Марко слышал в столице. Когда был с Юнкой на детском празднике… Марко тихо сел в траву.

— Впечатляет? — сказал Пек.

Марко кивнул.

Мелодия кончилась. Они с минуту сидели молча. Марко хотел спросить, чья была музыка, но почему-то не решился.

— Пек, это у тебя на диске?

— Нет, выловил в эфире. Нечаянно…

— Значит, глушители на твой прибор совсем не действуют? — уточнил Марко.

— Хы… — гордо сказал Пек.

— Пек… — Марко застеснялся своего нахальства, но сдержаться уже не мог. — А можно я… мне… позвонить по твоему мобильнику? Больше ни у кого не работают. А мне… очень надо…

Пек сказал сразу:

— На здоровье… — и протянул чёрную коробку с крупным экраном на откинутой крышке. — Вот кнопка выхода в Космосеть. А после сигнала — как обычно. Действуй…

«Действие» не принесло успеха. Два номера — с нолём и с пятёркой на концах, которые не отзывались в прежнее время, не ответили и сейчас. То есть, один откликнулся беспомощными длинными гудками, а второй механическим голосом: «Данный телефон временно отключён…». Марко подержал мобильник у щеки и, глядя в сторону, протянул Пеку:

— Спасибо…

— Не горюй…

— Я не горюю, — соврал Марко.

— Девочка? — тихонько спросил Пек.

— Да… — шепнул Марко.

— Ты не торопи события. Она тебя найдёт сама…

Это было за три дня до того, как Марко попал под обстрел.

На следующий день после обстрела вся компания снова пришла на двор к Тарасенковым. И опять оказалось, что Пека нет, ездит неизвестно где.

— Хоть бы поломалась его керосинка, — обидчиво пожелал Матвейка Кудряш.

Пошли на своё место, у Камней. Поболтали о вчерашнем. Слон сказал, что сумел поймать по телеку часть имперских теленовостей и узнал, что правительство регента отправило НЮШу решительный протест по поводу «безжалостного обстрела мирного населённого пункта».

— А нюшки что? — спросил Кудряш.

— А они говорят: не надо было плеваться, — сказал Слон и посмотрел на Марко.

Марко не ответил. Было почему-то грустно.

В этот момент подкатил с треском и керосиновым чадом Пекарь. Уронил в бурьян мопед, встал над всеми.

— Говорят, что вы, господа, зачем-то ищете меня второй день…

— Да! — вместе подскочили Пиксель и Топка. — Марко нашёл древнюю редкость!

— Великий Марко Поло, выкладывай! — У Пека азартно шевельнулись ноздри.

Марко так и носил девочку в ранце (в нем, в твёрдом, она не разобьётся). Достал, начал разворачивать платок. Было почему-то неловко, будто он при всех раздевает её. Глупо, конечно. Ведь не голая же, в юбочке, а всё равно… Может, потому, что приходится открывать её увечья?

— Вот, — насуплено выговорил он. Постелил мятый платок на обломок ракушечной плиты, положил на неё терракотовую фигурку. У неё беззащитно торчала согнутая ножка. Все примолкли, только трещали в солнечной тишине цикады.

Пек упёрся в плиту ладонями, низко нагнулся над девочкой.

— Ва-а… Ой-ёй-ёй… Марко, где ты её откопал?

Марко сумрачно, однако без утайки рассказал про всё, что случилось. Упомянул, уже подробнее, и про матроса, и про медаль, и про письмо. От Пека чего скрывать. И от ребят тоже… Впрочем, история с матросом никого не заинтересовала. А вот находка… Все ждали, что скажет Пек.

— Похоже, что херсонесская культура, — объявил он, разгибаясь. — Возможно, ещё дохристианский период… Подождите-ка… — Пек нацелился на девочку мобильником, в котором, конечно же, была мощная фотокамера. Спохватился, глянул через плечо:

— Марко, можно?

— Можно…

Пек сделал несколько снимков. Осторожно повернул девочку на бок, пощёлкал снова. Потом поснимал с другого бока, со спины…

— Я пошлю эти кадры в Институт археологии, знакомым специалистам. Они разберутся, что к чему… — И спохватился опять: — Марко, можно послать?

— Да можно, можно, — нервно сказал Марко. — Только…

— Что?

— Имейте в виду, девочку я никому не отдам.

Пек покивал:

— Само собой. И не надо. По снимкам в институте сделают копию. И, может быть, даже реконструкцию. Понимаете, о чем речь?

— Не-а… — сказал Кранец.

— Компьютеры могут перебрать миллиарды вариантов и рассчитать, как девочка выглядела, когда была неразбитой. И сделать голографический снимок.

— Какой снимок? — удивился Икира.

— Объёмную фотографию, — объяснил Слон, и растрепал у Икиры волосы. — Как на стереоэкране… Только непонятно, Пек…

— Что непонятно?

— Если это можно, почему не сделают стерео-снимки Венеры Милосской? Или Ники Самофракийской? Чтобы люди знали, какие они были, когда целые…

— Делались попытки, — покивал Пек. — Мало того, по снимкам пытались даже в натуре восстановить руки Венеры и голову Ники. Но искусствоведы такие опыты не одобрили — сказали, что это вроде бы насилие над культурой и человеческой историей. Нельзя, мол, подменять искусство суррогатом…