Лед и пламень - Шеннон Хейл

Эссикс пропала. Все стояли на городской площади с оружием наготове, духи зверей сидели рядом, и только Роллан чувствовал себя незащищенным, словно голым. Вот почему у него тряслись руки, во рту пересохло, и он старался не смотреть на женщину с вороном. Другой причины быть не могло.

Пока никто на него не смотрел, Роллан спрятался за дом и пошел вдоль городской стены.

– Эссикс! – звал он шепотом ястреба. – Пожалуйста, Эссикс, вернись.

На самом деле он ее не винил. Сложно находиться среди людей, которые ждут от тебя только всяких бед. Он научился на горьком опыте уличной жизни в Конкорбе, что на месте стоять нельзя. Застрянешь где-нибудь надолго – и хулиганы тебя разыщут и побьют. Утащат обрывок одеяла и краюшку хлеба, которые ты припрятал про запас. А то и вовсе убьют.

Роллан это прекрасно понимал. Просто ему хотелось, чтобы Эссикс почаще была рядом, утверждала за ним славу свирепого воина, на стороне которого сражается верный дух зверя. На улицах, если ты с виду выглядел безобидным, любой мог тебя задирать.

– Эссикс, – прошептал он снова дрожащим голосом.

Роллану не давала покоя стычка с Шейном и его спутниками. Нет, этого не может быть. Роллан знал, что это просто невозможно. Но она так похожа на… Он покачал головой, злясь на самого себя, что его выбило из колеи это поразительное сходство.

Роллан зашел за домик с резными и разукрашенными ставнями. Услышав шаги с другой стороны, он подумал, что это идет один из высоких, стройных, светловолосых жителей города.

Но это была она.

Ее волосы, прямые, густые и черные, как крылья ворона, сидевшего у нее на плече, ниспадали до талии. Глаза – большие и темные, а кожа того золотисто-коричневого оттенка, что корочка у лучших сортов хлеба, лицо широкое. У Роллана перехватило дыхание. Несколько лет ее лицо казалось ему самым красивым на свете. И потом каждый день, год за годом, он искал его в толпе на улицах Конкорбы, хотя душой понимал бессмысленность этих поисков. Несколько лет назад он наконец отказался от этой затеи. Окончательно и бесповоротно бросил поиски, перестал думать о ней и мечтать с ней встретиться. Он был уверен, что ее нет в живых.

И вдруг за океаном, в этом странном маленьком городке на краю света он снова увидел ее лицо.

«Это не она, точно не она», – сказал он про себя.

Но тут она подняла руки, и он заметил, что они дрожат. Она потянулась было к нему, но ее руки безвольно упали. Она оглянулась и снова повернулась к нему. Глаза ее были широко раскрыты, словно она никак не могла насмотреться на него.

– Роллан, – прошептала она. – Это и правда ты?

Он кивнул. Голова шла кругом. Ноги будто налились свинцом.

– Роллан, – повторила она и заплакала.

Она села на камень, и Роллан тоже присел – ноги его не держали. Он ощущал тепло ее руки рядом со своей и не верил, что она – настоящая. Это происходило наяву, а не в отчаянных мечтах маленького мальчика.

Она была рядом с ним.

– Меня зовут Айдана. Но… ты, наверно, знаешь, кто я такая? – спросила она.

Он кивнул, не в силах выдавить ни слова.

– Прости меня, – продолжала она. – Мне очень, очень жаль. Ты ведь это понимаешь? Я бы тебя не бросила, будь у меня… будь я… если бы я тебя не любила.

Она не вытирала слез, и они бежали по ее щекам.

Сердце Роллана будто окаменело. Как-то раз в Конкорбе он увидал на улице одинокую девочку: она сидела и плакала. Все проходили мимо, не обращая на нее никакого внимания, но он подошел, чтобы спросить, не нужна ли ей помощь. И тут на него набросились ее дружки, ударили по голове и украли две монетки, которые он заработал, выпрашивая милостыню. Когда девочка бросилась наутек вместе со своими приятелями, она уже не плакала, а хохотала.