Кулисы, или... Посторонним вход разрешен! - Геннадий Киселев

И все-таки театром я заболел. Не в Светлогорске. Каждый день ходить с бабушкой на работу надоело, конечно. Я познакомился с соседскими ребятами и с утра до вечера пропадал на речке. В пионерском лагере меня тоже не смогли затащить ни в один кружок. В школе все силы отнимала математика. С ней я так и не смог подружиться. И если по геометрии иногда перепадала четверка, то по алгебре за первую четверть мне чуть не влепили двойку. Во второй четверти на везение рассчитывать не приходилось. Обещанную папе с мамой твердую четверку нужно было заработать собственными руками… То есть своей головой. А она у меня в этом направлении варила очень слабо.

В тот день перед самым концом урока меня вызвали к доске. Я не спеша выбрался из-за парты, и тут в нашу дверь кто-то постучал…

— Войдите, — с неудовольствием повернулась к двери Галина Андреевна.

Она не терпела на своих уроках ничьих посещений, даже директорских.

Я на всякий случай присел.

Дверь распахнулась, и в класс ворвался Костя Доронин из 10 «Б», гордость школы, а в скором времени, возможно, и украшение лучшего театра нашей страны. Правда, какой театр считать лучшим, школа во мнениях расходилась.

Он приветственно поднял руку:

— Здравствуйте, племя младое, незнакомое!

«Младое племя» восторженно загудело в ответ.

Галина Андреевна поморщилась и постучала ручкой по столу, призывая нас к порядку.

— Доронин, ты не на сцене.

— Что наша жизнь, Галина Андреевна, — игра! — обворожительно улыбнулась будущая знаменитость.

Это известие породило в классе взрыв нового веселья.

Галина Андреевна никак не отреагировала на улыбку знаменитости, а строго спросила ее:

— Ты решил сорвать урок?

— Я только объявление сделаю, — успокоил ее Костя и сразу затараторил: — По традиции новогодние утренники для младших классов устраивают пионеры пятых, шестых, седьмых. Завтра в актовом зале школы я буду по одному вызывать вас на сцену, а вы наизусть, запомните, наизусть, будете рассказывать басни, стихи, прозу Самых способных отберу для участия в новогоднем спектакле. Остальные будут заниматься организационными моментами. Ясно?

Я украдкой оглядел класс. Особой ясности в нашу жизнь Костино объявление не внесло, но задавать вопросов никто не собирался.

— Мне не ясно, — поднялся я с парты.

Другого выхода у меня просто не было.

— Уверена, Метёлкин, не только тебе одному — неожиданно поддержала меня Галина Андреевна. — Послушай, Доронин, неужели нельзя возле расписания повесить объявление толковое? Или хотя бы сейчас объяснить детям, что от них требуется? Кстати, ты по собственной инициативе отнимаешь у меня драгоценное время или с чьего-нибудь разрешения?

— До объявления ваши акселераты еще не доросли, — с глубоким сожалением сказал Костя, — они его просто промахнут. Что касается моей пламенной речи, уверен, они ее прекрасно поняли. А сейчас, выражаясь языком театра, держат паузу, или попросту тянут резину. Сам таким был.

Удар был не в бровь, а в глаз, но я его выдержал.

— А нахожусь я здесь с разрешения комитета комсомола. Извините, мне еще по остальным «А, Б, В» пробежаться нужно. — Костя склонил голову и лихо щелкнул каблуками.

— Вот именно, пробежаться, — укоризненно покачала головой ему вслед Галина Андреевна. — В мое время общественной работой занимались в свободное от работы время.

— Галина Андреевна, — мне никак нельзя было дать угаснуть разговору на свободную тему, — Костя так и не объяснил по-человечески, что же требуется от нашего класса?

Она посмотрела на меня, потом на часы.

— Сейчас перейдем к новому материалу, а потом я попытаюсь объяснить, что хотела сказать наша будущая звезда в своей пламенной речи.

После уроков состоялось собрание 5 «А». Оно постановило: в новогоднем спектакле должен по возможности участвовать весь класс. Все, когда-либо выученное наизусть, повторить и завтра со школьной сцены прочитать с выражением. Постановление есть постановление. Все утро я листал учебник литературы. На остальные уроки времени не хватило. На алгебре меня вызвали первым, но на этот раз в нашу дверь никто не постучал…

С воспитательного часа нас организованно отправили в актовый зал. Пятому «А» удалось захватить первые ряды. Мы прилежно уставились на Костю, который уже возвышался на сцене. Наше усердие не прошло даром. Первым на сцену Костя позвал Мишку Ковальчука, нашего лучшего шахматиста. Тот вздрогнул от неожиданности и, пыхтя, полез на сцену. Класс впился в Мишку гипнотизирующим взглядом. «Не подкачай», — мысленно заклинали мы его.