Щепкин и дело о ботинках - Анне-Катрине Вестли

На следующее утро Малыш проснулся ни свет ни заря — гораздо раньше Филиппа, хотя тому надо было в школу.

Малыш чего-то ждал и радовался. Причём радость проснулась в нём, пока он ещё спал. Но Малыш знал, чему он радуется — очень уж здорово оказалось играть с мальчиком с той стороны забора. Он сказал, что сегодня придёт снова. Отсюда, из комнаты Филиппа, дома мальчика было не видно, поэтому Малыш отправился к себе. И точно — вот деревья, а вон за ними дом, но в нём ещё не вставали. Значит, у Малыша есть время в запасе. Раз пока никто не проснулся, можно успеть помыться. Щепкина он возьмёт с собой.

— Щепкин, — позвал Малыш, — шевелись! Наша очередь душиться.

— Ни за что! — категорически заявил Щепкин. — Летом я однажды страшно промок и больше не желаю.

— Все должны мыться каждый день, знаешь ли, — сказал Малыш.

— Глу-пос-ти! Немедленно отнеси меня в кровать, я сова и буду спать, — выпалил Щепкин, недавно слышавший, как папа назвал Филиппа типичной совой, потому что такие люди утром не могут встать, а вечером их спать не загонишь.

— Всё, глупостей на сегодня довольно, — отрезал Малыш и с Щепкиным наперевес вошёл в ванную.

— Не лей мне холодную воду на голову! — завопил тот. — Посади меня на полку, а сам мойся сколько душе угодно!

— Не суетись, — строго сказал Малыш. — Никто не собирался начинать с холодной воды. Филипп всегда говорит: сначала тёплая, потом холодная… Та-а-ак, включаем тёплую воду и дёргаем за этот рычажок, тогда она польётся сверху. Ну вот, а теперь моем тебя. Раз, два — начали!

И вода хлынула. Она жарила сверху и была совсем не холодная, а просто кипяток.

Малыш охнуть не успел, как Щепкин исчез в клубах пара и потоке до того нестерпимо горячей воды, что Малыш не мог протянуть руку и выключить кран.

— Филипп! — крикнул Малыш и помчался по коридору в комнату брата. — Филипп же! Скорей! Щепкин обжёгся!

— Что? — открыл сонный глаз Филипп. — Горит? Пожар?! — вскрикнул он и в секунду проснулся.

— Щепкин в душе, там кипяток, он сейчас сварится, скорей!

Наконец Филипп понял, что придётся-таки вылезти из кровати, но, чего от него хотят, он долго не мог сообразить. Малыш тянул его изо всех сил. В ванной уже ничего не было видно, один пар, но Филипп аккуратно, чтобы не промокнуть, просунул руку за головку крана и перекрыл воду.

— Ну ты даёшь, Щепкин! — сказал он. — Не сварился?

— Теперь холодную, пожалуйста, — попросил Малыш. — Так Щепкин велел.

Филипп безропотно включил холодную воду. Наверно, в надежде, что холод рассеет пар в ванной.

Наконец-то Малыш смог взять своего друга и прижать к себе. Щепкин был уже остывший. Но олифа, которой когда-то покрыл его столяр, облупилась и вспучилась. В остальном он был жив, здоров и, что совсем странно, не обижен.

— Я помыт-попарен, — сказал он Малышу, — теперь твоя очередь.

Малыш обнял друга и осторожно ощупал, всё ещё не веря, что с ним ничего не стряслось.

Тут Филипп строго и серьёзно сказал:

— Тебе повезло, что у тебя есть Щепкин, иначе неизвестно, что бы с тобой было. Ты мог попасть в больницу. Щепкин тебя спас.

Спаситель Малыша не очень понял, о чём речь, но Малыш понял. Он завернул Щепкина в полотенце для гостей и стал вытирать его, а Щепкин знай гудел из полотенца:

— Теперь твоя очередь! Сперва я, но потом — ты!

— Похоже, я мыться в душе уже не буду, — промямлил Малыш, он был очень напуган.

— Не дрейфь, — подбодрил его Филипп. — Конечно будешь, просто зови нас, мы включим тебе воду.

И он покрутил оба крана, чтобы вода стала тёплой, но не горячей.

— Вот мыло, вот мочалка, три хорошенько, — сказал Филипп.

Малыш шагнул в душ. Очень странное дело: вода струится со всех сторон, буравчиками ввинчивается в волосы, стекает по носу и затекает в него и глаза вмиг склеила.

— Ну и видок у тебя, — заметил Щепкин. — Даже глаза закрыл. Мне кажется, я стоял гораздо спокойнее.

— Наклони голову и мойся весь, — сказал Филипп.

Он потёр Малышу спину и дал полотенце, когда тот вылез из душа.

— Теперь вытирайся, а я быстро ополоснусь, иначе папе воды не останется.

Малыш стал вытираться.

— Беги ко мне в комнату. Если к моему приходу ты уже вытрешься, я скажу, что ты молодец, — пообещал Филипп.

Малыш вытирался, не жалея себя. Самыми противными оказались волосы. Малыш их жал, жал, полотенце промокло и стало таким же влажным, как волосы. Тогда Малыш оставил полотенце и просто поддевал волосы пальцами, сжимал и выкручивал, так что к приходу Филиппа они почти просохли. Филипп сделал ему чудесный пробор, потому что чуть влажные волосы очень послушные.

— Залезай в кровать и грейся, пока я одеваюсь, — сказал Филипп. — А в ванной я открыл окно, чтобы пар выветрился.

— Хорошо придумал, — одобрил Малыш. — Тогда никто ничего не заметит.

Они услышали, как папа вошёл в ванную, а мама побежала вниз ставить чайник.

Но тут же папа строевым шагом вышел из ванной и решительно открыл дверь в комнату Филиппа.

— Всё! Что за безобразие?! Больше никакого душа по утрам! Филипп, что это такое? Ни капли горячей воды, всё залито, со стен и потолка капает. Кошмар!