Доктор-мумия - Мария Некрасова

Кто сказал, что скелеты белые? Сюда мне этого лоха, я его с девушкой познакомлю. Вон с той, желтовато-серой, кокетливо натягивающей на голые коленные суставы коричневую с бахромой ветошь – то, что когда-то было юбкой.

Средь бела дня… скелеты… блин! Я смотрел на воняющую армию, пока не затошнило. И тут только до меня дошло: Дупло напоследок пообещал, что наши благородные предки нас с Серегой не простят. Вот и пожалуйста.

– Леш… – Серый отвесил в изумлении челюсть и толкнул меня в бок, – эт-то что?

– Это, друг Серега, наши благородные предки. Поцелуй бабушку – и бежим.

И мы побежали. Нет, мы рванули, как ошпаренные, не очень-то понимая, куда, зачем и что теперь будет. Как спастись от армии неадекватных родственников – вопрос вечный, и я, честно говоря, не помню, чтобы кто-то находил на него ответ. Задача усложнялась еще тем, что родственники: а) нас не простят; б) давно умерли.

Их и на чай для переговоров за круглым столом не позовешь. Мать с ума сойдет от такой компании.

Серега бежал впереди меня и не занимался философскими вопросами. Он подскочил к подъезду, набрал код на домофоне, пропихнул меня вперед, просунулся в щель сам и захлопнул дверь. Пускай теперь скелеты код подбирают.

– Поднимешься ко мне? – светским тоном спросил он, как будто у меня был выбор.

– Нет, блин, домой пойду. Меня бабуля с дедулей ждут у подъезда, волнуются. Вон как похудели и побледнели все!

– Тогда пошли.

А у него ключи-то есть? В хосписе все находились, кто в чем пришел в клинику: Дупло не утруждал себя предупреждениями о возможной госпитализации. Серый, оправдывая мои опасения, схватился за карман:

– Черт, ключи… А нет, смотри-ка, тут они. Странно, вроде выкладывал, в тумбочке лежали…

Он отпер дверь, и мы ввалились в прихожую.

– Заходи, будь как дома, но не забывай, что домой идти все равно придется. – Он кивнул куда-то вниз. – Скелеты от подъезда надо все-таки отогнать. Только вот как? Давай думать.

Серега скинул ботинки и прошлепал в носках к окну. Я за ним. Скелеты тусовались у подъезда, распугивая прохожих и воняя так, что ароматец затягивало в Серегину форточку на третьем этаже. М-да, теплая компания.

– Слышь, Серега, они нам как-никак родственники… Может, с ними договориться?

– Ага! Слышал же, что сказал доктор: «Предки не простят вас»…

– Мало ли, что доктор сказал! У тебя альбом со старыми фотками есть? Тащи сюда.

– Будешь лица по черепу восстанавливать?

– Тащи, говорю!

И он притащил. Потому что выбора не было.

Восстанавливать лица по черепу не пришлось, все куда проще. Серега – высокий парень, значит, его скелеты должны быть крупнее моих. Ну, хотя бы некоторые. Мужчин от женщин в нашей «свите» можно отличить по остаткам одежды, а кое у кого в руках имелись почти не истлевшие трости, зонтики, скелеты собачек, что тоже являлось опознавательными знаками.

– Ты в своем уме? – Серега покрутил пальцем у виска, когда я ему это объяснил, но альбом открыл и принялся сосредоточенно сверять фотки своих благородных предков с видом из окна.

Скелеты мирно переругивались друг с другом, время от времени постукивая ногами в дверь подъезда. Железная дверь громыхала, еще больше раззадоривая «гостей». Особенно старалась одна скелетесса в драной широкополой шляпе. Растолкав костями соседей, она подскочила к двери и принялась колотить в нее ногой в остатках туфли:

– Выходи, бандит! На горох поставлю!

– Что вы, Софья Алексеевна, – к ней подскочил другой скелет, голый, но жутко вежливый, – на горох нынче никто не ставит. Розги-с – вот прогрессивный метод! – Изящным движением он отломал веточку и галантно протянул худосочной Софье Алексеевне, за что схлопотал от нее по зубам:

– Будете еще учить меня, плебей!

– Всегда рад-с! – Скелет поклонился и отвалил в сторону.

Тонкокостная Софья Алексеевна принялась колотить в дверь с новой силой, дирижируя себе веточкой:

– Открывай, гадкий мальчишка!

Гадкий мальчишка Серый уже нашел в альбоме скелетессину фотку и теперь удивленно разглядывал:

– Это моя прапрабабушка Софья. А мать говорит – она добрая была.

– Полежишь сто лет в земле, еще не так разозлишься. – подбодрил я. – Червяки, плебеи… Попробуй с ней поговорить, если была добрая, то, может, еще не все потеряно.

Серый затравленно покосился на меня и как рявкнет в окно:

– Бабушка Софья! Ты не сердись, это не я твою вазочку разбил, это мы с Мурзиком вместе! Он не хотел чистить зубы и убегал, а я его ловил! И мы разбили твою вазочку, вот…

Больше всего мне хотелось дать Сереге по шее: что он городит, при чем тут вазочка? Но скелетесса, на удивление, согласилась поддержать вазочный разговор:

– С Мурзиком? Мальчишка! Ты хоть знаешь, что это была за вазочка?

Серега виновато потупился.

– Эту вазочку подарил мне твой прапрадед, когда мы с ним первый раз пошли… – Скелетесса на секунду задумалась. – А куда, кстати, мы пошли?

Серега осторожно прыснул в кулак, и я тоже. Ну, не помнит бабушка Софья, куда они там с дедушкой пошли, простим старушке склероз за ее почтенный возраст. Но все равно смешно.

– Не важно, куда мы пошли, – сдалась бабушка Софья, – все равно эта ваза – семейная реликвия, которая напоминает твоей прапрабабке о тех светлых днях, когда…

– Что? – хором спросили мы с Серегой.

– Неважно! – рявкнула скелетесса. – Все равно эта вещь не имеет цены!

– А вот имеет, – возразил скелет, тот самый, который подавал Софье розгу. – За две копейки соседский пацан вашему супругу-с ее продал. У бабки стащил и продал. Ему на пряники не хватало-с.

– Пшел прочь! – Бабушка Софья замахнулась на скелета его же розгой и продолжила воспитывать Серегу: – Ты должен был уважать ее как память о своих благородных предках, какой бы скромный вид она ни имела!