Синий краб - Владислав Крапивин

Но Тоника ждала дома неприятность.

— Это что у тебя? — спросила мама, едва он вошел в комнату. — Может быть, объяснишь?

— Штаны, — неуверенно сказал Тоник.

— И притом совершенно новые. А откуда дыра?

— Тоник и сам не знал, откуда. Наверно, от гвоздя в заборе.

— А пятно на рубашке тоже от гвоздя?

— Это мячом попало. Случайно…

— Великолепно, — сказала мама и позвала отца, чтобы он мог полюбоваться на сына. Папа полюбовался.

— Мне с тобой, Антон, возиться надоело, — заявила мама. — Пока не выстираешь рубашку и не зашьешь брюки, на улицу носа не высунешь. Так и знай.

— Я же не умею, — сказал Тоник. — Ну как я?…

— А ты поучись, — посоветовал папа. — Денька три тебе хватит на ученье? Кстати, отдохнешь от лазанья по заборам.

И мама согласилась, что такой отдых будет очень полезен.

3

Следующим утром Тоник сидел на подоконнике и чинил брюки. Рубашку он кое-как выстирал еще накануне, а со штанами происходила настоящая трагедия. Каждый раз, когда Тоник пришивал оторванный клок, штанина делалась узкой и сморщенной. Даже нога не пролезала. Приходилось снова распарывать.

— Антон! — раздалось на дворе. Римка стояла под окном. — Ты давай выходи!

— Не могу.

— Почему? Ваши же ушли куда-то.

— Они на целый день в гости ушли. Но я все равно не могу. Я честное слово дал, что не буду выходить из комнаты. Только в крайнем случае можно.

— А сейчас, что ли, не крайний случай? Мы газету делаем!

Тоник грустно покачал головой:

— Это еще не самый крайний…

— Не самый! А мне как быть? Надо космический корабль рисовать. Все почти готово, а звездолеты я не умею.

Тоник здорово умел рисовать космические корабли. И ему стало так обидно, что он даже не спросил, зачем в газете этот рисунок.

— Римка! — вдруг обрадовался он. — Ты вроде бы не глупая, а иногда не соображаешь! Тащи газету сюда!

Римка умчалась и скоро вернулась с трубкой бумаги. Она забралась на карниз и просунула газету в окно.

А Тоник бросил ей брюки и нитки, потому что шитье и штопанье — все-таки не мужское дело.

Потом он развернул на столе стенгазету.

Римка постаралась! На темно-синем фоне серебристые звездочки складывались в большую пятиконечную звезду. Под звездой шли белые буквы заголовка. А в двух углах листа были рисунки. На левый рисунок Тоник смотрел не долго. Там был изображен дом, который строился на углу. Все как есть: и красные стены, и фигурки каменщиков, и кран, и забор. А в другом углу Римка нарисовала совсем необыкновенную стройку. Среди красных зарослей, при свете голубого солнца люди в скафандрах возводили странное сооружение. Под солнцем тянулись зеленоватые полосы облаков. Удивительные птицы скользили в горячем воздухе незнакомой планеты. Воздухе.

Тоник взял карандаш. Нужно было нарисовать корабли, прилетевшие с далекой Земли… Они опустились среди красных зарослей, подняв клубы пепла и пыли. Опустились и застыли, чернея на диске большого солнца. Синие тени ложатся от них неровными полосами…

Зашитые брюки влетели в окно и шлепнулись на пол.

— Антон! Скоро ты там?!

Тоник вздрогнул Чужая планета снова превратилась в картинку на ватманском листе.

— Я скоро, — пообещал Тоник, перегибаясь через подоконник. — Ты, Римка, не знаешь, почему у нее такое имя?

— Какое имя?

— Ну, название газеты! «Созвездие»!

Римка пожала плечами. Мало ли какие бывают названия.

— Я только знаю стихи. Называются «К новым созвездиям». Это их Огурцов написал. Помнишь, в красной майке?

Тоник помнил.

— А про что стихи?

— Про строителей. Про то, что они скоро будут строить на других планетах ангары для звездолетов. Ты заканчивай давай, мне эти стихи надо в газету переписывать. Красными чернилами…

Газету принесли на стройку к концу смены. Собралась вся бригада. Девушки в разноцветных косынках и комбинезонах восхищенно охали. Саня вздыхал. Рудик Огурцов сказал:

— Сила!

Виктор поспешил газету свернуть.

Потом он целую минуту о чем-то думал и наконец спросил у ребят:

— Вы видели такой фильм: «Цель его жизни»?

— Нет, — поспешно соврал Петька, потому что первый догадался, в чем дело.

— Хорошая картина, про летчиков-испытателей. Может, сходим? Это у нас в клубе.

Римка возмущенно дернула плечом:

— Вот еще…

— Мы не ради кино старались, — хмуро сказал Тимка. — Мы и сами сходим, если надо.

— Бросьте вы чудить! — рассердился Виктор. — Вас бригада приглашает. Верно, ребята?

Бригада ответила одобрительным гвалтом.

Человека, который отказался бы от такого приглашения, пожалуй, не встретить на Земле.

— Эх, Антона нет! — пожалел Тимка. — Он про летчиков хоть сто раз кино может смотреть.

— Кто это? — заинтересовался Виктор. — Тот, который был с вами в прошлый раз?

— Ну да, — вмешался Петька. — Это он вам ракеты нарисовал.

— А что с ним?

— Да так. Неприятности, — сухо ответила Римка. Но Петька тут же выложил все, что знал.

У проходной Виктор окликнул Огурцова:

— Ты в кино не идешь? Тогда слушай…

Тоник лежал на кровати и третий раз читал «Приключения Тома Сойера». Было тихо. Только на кухне звякала посуда. Мама уже пришла с работы и готовила обед.

Вдруг резкий свист ворвался в комнату.

— Антон! — возмутилась мама. — Что еще такое?

— Опять я виноват, да? — обиделся Тоник.

Он выглянул в окно: интересно, кто так здорово свистит?

На тротуаре стоял тот самый парень, по которого Римка говорила, что пишет стихи. Рудик Огурцов.

— Привет, арестант! — воскликнул Рудик. — Как жизнь?

Тоник промолчал и хотел уйти от окна. Слушать стихи ни от кого, даже от поэта, он не собирался.

— Постой! — крикнул Рудик. — Лови! От Виктора!

У щеки Тоника пролетел бумажный комок. Тоник поднял его с пола и развернул.

В косом луче солнца свернул значок. Уходя к далеким звездам, огибал синюю капельку земного шара серебряный космолет.