Дядя Федор и лето в Простоквашино [= Каникулы в Простоквашино ] - Эдуард Успенский

Надо было, в конце концов, заканчивать поэму. И Шарик работал над ней и работал:

И он бежал, бежал,

Бежал…

Бежал, бежал, бежал, бежал…

Против бури, против ветра

Целых двадцать два кил-метра…

Здесь Шарик подумал, что "кил-метр" ненамного лучше "чел-века", но потом решил:

— Кто умный, тот поймёт. А бестолковым я читать поэму не стану.

Поэтому он продолжил:

Бежал, бежал, ещё бежал.

Но всё же вора задержал.

Вора он смело укусил,

И тот пощады запросил:

— Меня, эх, погубила страсть.

И больше я не буду красть.

Простите меня, простите.

На волю меня отпустите…

Скоро его поэма была практически готова. Он позвал дядю Фёдора и Матроскина и стал им читать шедевр:

Ночь, улица, фонарь, стройбаза…

Дружок взял след почти что сразу.

Тот след был от грузовика…

Он читал и читал. Дошёл до погони. Тут дядя Фёдор остановил его:

— Слушай, Шарик, что-то у тебя поэма бесконечная. Попробуй её сокращать.

— А как?

— А вот Дружок у тебя бежит десять раз. Пусть бежит один раз.

— Но там дорога длинная. Грузовик далеко уехал.

— Допустим, — говорит Матроскин. — А чего это ты всё украденное перечисляешь? Корзина там, картина, картонка и маленькая собачонка. Ты бы ещё носки перечислил, ботинки.

— Собачонки там не было, — спорит Шарик.

— Как не было? Была. Вот же у тебя написано: "Ах, у нас нет собачонки. Вот и пропадают дублёнки". Значит, собачонка была.

— Вообще-то она была. Но у них её не было. Поэтому вещи и пропали.

— Ладно, — согласился дядя Фёдор. — Читай дальше.

Шарик стал читать, пропуская целые куски:

Итак, он задержал вора,

А у вора полно добра,

Буквально целая машина:

Диван, чемодан, пианино,

И в довершение списка —

Большая собачная миска.

— Может, она всё-таки была собачья? — спросил дядя Фёдор.

— Она, конечно, была собачья, — согласился Шарик, недовольный тем, что его перебивают. — Но тогда нескладно получается. Слушайте. Дальше будет самое неожиданное:

Тут в пальто, но без штанов

Прилетает Иванов.

— Дружок, теперь я понял вдруг,

Что ты мой настоящий друг.

Вот тебе, Дружок, котлета.

Вот тебе, Дружок, конфета.

Вот тебе, Дружок,

Пирожок.

Он поцелул собаку в нос

И на руках домой понёс.

Но Дружок вдруг

Вырвался из рук.

— Вы, конечно, всех нежней,

Но я в милиции нужней.

Я здесь при помощи таланта

Дослужусь до лейтенанта. —

Вот какой он молодец!

Конец.

Слушатели молчали.

— Ну, что? — спросил Шарик.

— Я думаю так, — сказал дядя Фёдор. — Если слегка подработать, то может получиться что-то интересное.

— А сейчас разве неинтересное?

— Мне кажется — сыровато. Много вопросов возникает. Почему это Дружок заговорил по-милиционерски? Откуда взялся Иванов? Как это Дружок сумел догнать грузовик, особенно против ветра?

— Сыровато, — согласился Матроскин. — Пожалуй, даже мокровато. Подсушить надо.

— Тебя самого подсушить надо, — обиделся Шарик.

Поэты — люди ранимые, чуть что не так, обижаются на целую неделю. Вот и Шарик на целых два дня скрылся от народа на печке.

Пришлось его специальным пирогом с косточками выманивать:

— Вот, Шаричек, мы тебе пирог специальный приготовили. "Собачьи грёзы" называется. Там ни одного гриба нет, одни кости.