Живые. Эра драконов. Книга 2. Древние города - Варвара Еналь

Если есть девять первичных Ключей, то ими надо обладать. Кто имеет девять Ключей – имеет власть. У него есть будущее, есть сама жизнь.

Конечно, у людей все зависит от случайности, а не от четко продуманной и прописанной программы. Куб памяти был найден совершенно случайно. Мара не стала спрашивать, где девчонка его раздобыла. Едва грани этого старого блока коснулись панели – Мара почувствовала его. Почувствовала и поняла, что это такое. Ей удалось только подключиться, скачать информацию полностью она не успела. Грани оказались зашифрованными, и, чтобы перекинуть себе записи, надо было дешифровать их. Ей удалось добраться только до одной записи… но зато какой!

Мара еще раз запустила файл. Снова зазвучал напряженный девичий голос:

– Первый отряд на базу. Синяя Птаха докладывает…

Мара знала Синюю Птаху. Упрямая и бесстрашная девчонка, лишенная чувства самосохранения. Как и все в их команде.

Мара вдруг улыбнулась. Синяя Птаха мертва.

И все, кто когда-то участвовал в программе «Все Храмы», мертвы. Все люди, в смысле.

Энкью живы, разумеется, но сейчас их представительство на планете слишком маленькое. Никаких миротворцев, только несколько баз техников. Насколько быстро можно будет запустить в работу северы?

Сколько серверов уцелело?

Все зависит от того, получит ли Мара девять Ключей.

Мара перенастроила пульт, и перед ней открылась обширная карта. Когда-то это был центр цивилизации. Когда-то в этих местах находился гордый Бен-А-Эльси с его тремя серверами.

Через пролив лежала Киберши. На север – Цемуки. На юге – Камлю.

Четыре грозные силы, управляющие планетой. Четыре ветви власти.

Бен-А-Эльси являлся представителем Торговой Гильдии. Это их сервер запустили незадачливые люди, чтобы воспользоваться боевой машиной Гильдии.

Если бы они знали, что за мозг вернули к жизни! Мара не отрывала взгляда от карты. Она думала.

Если Третий сервер оказался запущенным, значит, девочка обладала первичным Ключом. Значит, кто-то поменял Ключи в Хранилище Храма. Другого объяснения не может быть. Просто не может быть.

Первичные Ключи были созданы в единственных экземплярах.

У Мары чесались руки убить этих троих людей и завладеть драгоценными Ключами. Но тогда она бы точно не смогла получить остальное. Не смогла бы получить информацию и использовать людей в своих целях.

Пока что все складывается отлично, просто отлично.

Мара наблюдала за полетом дракона, который отображался на карте черными прерывистыми линиями, и думала. Она просчитывала все варианты, все возможные векторы развития событий. Люди уверены, что они непредсказуемы.

Но они ошибаются.

Поведение людей всегда подчиняется определенным правилам, как и поведение роботов. Люди – те же роботы, но их программы прописаны вырабатывающимися гормонами и первичными инстинктами. Людьми легко манипулировать. Их поведение легко предсказать, их легко обмануть.

Потому Мара не сомневалась в победе.

Она уже собралась было отойти от пульта, как в памяти снова возникло лицо Синей Птахи. Напряженное, усталое, жесткое. Лицо человека, принесшего гибель цивилизации роботов.

Люди могут быть опасными. Некоторые из них. Некоторые люди напрочь лишены чувства самосохранения. Как, например, этот Люк.

Он уничтожил Ниу-Ши ценой жизни собственного дракона. И сам едва спасся. Он бы не выжил, если бы не маленький дракончик.

Светловолосую девчонку Мара не считала опасной и также не опасалась ее отца.

Но Люк был воином. И он слишком сильно напоминал ребят из Птичьего отряда. Слишком сильно. Как будто он был потомком этих ребят. Потомок Птичьих ребят… Как он сам себя называл? Всадником?

Всадник Люк…

Его надо убить. Сразу, как только Тхан доставит их обратно. Первым делом надо убить Люка.

Глава 24
Люк. Полет на Тхане

1

Могущественный Ким-Киган прилетел на черном драконе. Хвост дракона доставал до неба, а крылья укрывали всю землю. Глаза дракона сияли ярче звезд, а огненное дыхание плавило желтый песок. Он был очень умен – черный дракон Ким-Кигана. Но он был очень милосердным. Ни одного Всадника не уничтожил дракон, ни одного ребенка не погубил. Дракон принес на себе Отца Неба, который дал детям пустыни надежду…

Старые легенды звучали торжественно и красиво. Люк всегда верил в них, сомнения в существовании богов никогда не тревожили его сердце. Отец Неба был таким же незыблемым, как Храм Живого металла, как платы дракона, как бурлящий источник в Храме, рождающий машины.

И вот теперь легенды стали реальностью, настолько близкой, что можно было дотронуться рукой до легендарного дракона. Но от первичной красоты древних сказаний не осталось и следа, все стало до будничного просто и жестко.

Люк не верил Маре и не думал, что Дети Неба – так называемые энкью – желали выкачать весь Живой металл из планеты и поэтому уничтожали людей. Если бы они желали заполучить Эльси – они бы ее заполучили, без сомнений. Людей практически не осталось. Что для могущественных энкью, обладающих необычными технологиями, какие-то жалкие девять Городов, вся оборона которых строилась на летающих ящерах? И уж точно для них не составляло никакого труда захватить Храм в Камлюках, ведь они могли одним словом выключать драконов.

Просто выключать.

Сказал слово – и роботов не стало.

Всадники понятия не имели о том, что драконы подчиняются загадочным словам. Всадники, живущие в пустыне, были полуграмотными, наивными и склонными верить различным легендам и приметам. Их религия, определяющая весь уклад жизни, оказалась навязанной этими же самыми Детьми Неба, энкью. А значит, Всадники верили в ложь.

Но было одно уникальное и необыкновенное верование, которое вовсе не Отец Неба принес Всадникам.

Была Настоящая Мать. Люк знал, что вовсе не драконы и не Дети Неба принесли знания об этом. Настоящая Мать сама желала общаться со своими детьми, сама искала путь к их сердцу и пыталась посеять хоть немного любви и терпения в горячих воинах пустыни. Люк верил в то, что планета обладает живой душой. Почему бы и нет? Настоящая Мать существовала, она была реальной, живой и прекрасной. И жизнь, которую она рождала, тоже была прекрасной.

Только почему-то жестокой.

Люк привык к жестокости, он принял ее и давно существовал с необходимостью убивать.