Жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника (сборник) - Лев Давыдычев

Применима ли эта пословица к тому, о чем сейчас прочтете, судите сами. Или другие пословицы подберите.

Вот Петька постучал в дверь своей квартиры – постучал спокойно, с достоинством, как стучит человек, который ни в чем не виноват. А если и виноват, то его, между прочим, на поруки берут. Значит, не совсем уж он конченый человек.

За дверью – тишина.

Постучал Виктор.

Опять – тишина.

– Чего это они? – испуганно прошептал Петька.

– А вот так тебя всегда будят, – сказала Лёлишна. И тоже постучала.

Долго, громко стучала.

– Да что же это такое? – жалобно спросил Петька. – Чего они дрыхнут так? – И застучал обеими руками.

Как говорится, ни ответа ни привета.

– Идем спать к нам, – предложила Лёлишна.

– Ну да! Я домой попасть не смог, а кому попадет? Будьте уверены – мне.

– Не стоять же нам здесь с тобой до утра, – сказал Виктор. – А если они спят, как ты, надо ломать замок.

– Я еще попробую. – И Эдуард Иванович постучал так, что выглянули соседи из всех дверей.

– Я – домой, – сказал Виктор, – а то и мне попадет. И ушел.

– Ладно уж, – весело проговорил Григорий Васильевич, – помогу, так и быть.

Он достал перочинный ножичек, раскрыл его и склонился над замком.

– Ой, до чего боюсь… – прошептал Петька. – Прямо хоть в Африку убегай. Не знаю только, как туда добираться.

– Сам ты, Петя, виноват, – сказала Лёлишна не с упреком, а с жалостью. – Вытерпи ты сегодня все, а завтра возьмем тебя на поруки. И уж больше не дури.

И дверь открылась.

– Прошу, – предложил Григорий Васильевич, – замок цел. Только никому не рассказывайте о моих способностях.

Петька в знак благодарности и прощания помотал головой и скрылся за дверью. В квартире никого не было.

Он заглянул в чулан, в ванную, в оба шкафа, даже под кровати заглянул.

Ни-ко-го.

Сел.

Куда все исчезли?

Почему не предупредили?

Так вот и сиди всю ночь?

А в голову разные страшные мысли лезут.

Вдруг на поезде уехали, а поезд – под откос?

Вдруг ВСЕХ ТРОИХ трамваем переехало?

Автобусом задавило?

Троллейбусом стукнуло?

А вдруг?

А вдруг?..

А ВДРУГ???

Петька забегал по комнатам.

– Мама! – жалобно крикнул он. – Папа! Бабушка! – и остановился, прислушиваясь.

До того шею вытягивал, что голова чуть не оторвалась.

Страшно было за себя, за родных и вообще – страшно. Петька забыл даже о том, что голоден. Не до еды было.

«Бросили! Бросили! – думал он. – Покинули! И никому до меня, бедного, дела нет. Где вы?»

И от жалости к самому себе он взрыднул.

Всего он ожидал, к любому наказанию был готов. Но не к такому. Это было, по его мнению, не наказание, а издевательство.

Главное – ничего не известно!

Почему, когда хочется плакать, кажется, что слезы собираются в носу?

Петька заплакал тихо, но изо всех сил. Еще ни разу из него не выбегало столько слез. Даже рубашка на груди промокла.

И впервые в жизни ему не хотелось спать – ночью! Вот какой он был несчастный!

Горели все лампочки, даже настольная, – семь штук. И все равно казалось, что в соседней комнате есть кто-то.

Чудились голоса.

Шаги.

Смех.

Музыка.

Шорохи.

СТУКИ.

Будто Петьку окружали со всех сторон.

И вот совершенно отчетливо он услышал, что на кухне кто-то ходит и разговаривает.

Он бросился в другую комнату, захлопнул дверь, навалился на нее плечом.

И услышал, что теперь разговаривают в комнате, откуда он только что выскочил.

– Кто там? – пискнул Петька.

«ВОры, – подумал он, – шПИоны, жулИки, убийцы, разБОЙники, пираТЫ. Узнали, что я один, и пришли ограБИТЬ, СжЕЧЬ, связать, избить, УБИТЬ!»

Осторожно, как бы отрывая марлю со свежей раны, потянул он дверь и одним глазом глянул в щелку – никого.

Вытянув шею – ухо вперед, он подошел к кухне, заглянул – никого и, вместо того чтобы обрадоваться, сказал:

– Дурак!

Ведь это внизу, этажом ниже, и за соседними стенами разговаривали! Вот и сейчас слышно.

– Красота! Красота! Кислая капуста! – спел Петька и даже ногами потопал – вроде бы сплясал.

Но – есть неохота, спать неохота – что же делать?

Он лег.

Лежал, лежал…

Встал.

Да где же это видано, да где же это слыхано, чтобы родители и бабушка из дому убегали?

Размышляя об этом, Петька машинально кончиком ножа провертел в столе ямку.

В новом-то столе!

Отшвырнул нож, сплюнул.

Опять в сердце забрался страх. Где они? А вдруг их в больницу отвезли?

Газом отравились!

Или объелись чем-нибудь?

В милицию надо бежать – сообщить! Петька выскочил на лестничную площадку. Сзади хлопнула дверь.

Одна, две, три, четыре, пять, шесть, семь… лампочек забыл он выключить и – кулаками застучал по перилам, будто они были виноваты.

И направился в милицию. Да по дороге устал. Присел в сквере на скамейку. И уснул.

Крепко-крепко уснул, бедный.

Продолжаем нашу программу.

СЛЕДУЮЩИЙ НОМЕР – УТРО

Лёлишна, конечно, увидела во сне цирк.

Такой смешной сон получился, что, проснувшись, она улыбалась.

А приснилось ей, что она укротительница. Только не львов, а…

На тумбах сидели:

СУСАННА, ВЛАДИК, ДЕДУШКА, ПЕТЬКА, БАБУШКА (младшая).

А Виктор сидел верхом на льве.

Лев встал на дыбы (вернее, на задние лапы), прыгнул к Петьке, зубами взял его за шиворот, а Сусанна бросилась на хищ-ника…

Тут Лёлишна и проснулась.

Кто это на кухне?

Лёлишна взглянула на будильник: половина десятого!

Почему же он не прозвенел в половине восьмого? Никогда еще они с дедушкой не спали так долго!

Лёлишна оделась – и на кухню.

– Доброе утро, хозяюшка! – приветствовал ее Эдуард Иванович, не оборачиваясь. – Как спалось? Какой сон после вчерашнего представления приснился?