Волшебное наследство. Миры Крестоманси. Книга седьмая - Диана Уинн Джонс

Муру во всем этом почудилось что-то религиозное. Он подался вперед погладить Саламина, чтоб перестал дергать головой, и думал, как бы понятно объяснить, что ничего подобного он не делал. А что до приготовлений мистера Фэрли – готовил бы их как-нибудь по-другому! Нельзя запрещать людям ездить, где хотят!

Мур как раз решил, что вежливо такое сказать не получится, и открыл рот, чтобы сказать это грубо, но тут ему помешал очень странный гомон, донесшийся откуда-то из-за его правого плеча. Он услышал голоса – пение, щебет и гвалт, будто по лугам шагала целая толпа.

К этому гомону примешивался пронзительный шипящий шепот, а еще скрип, перестук и глухие деревянные удары. Мур невольно обернулся, чтобы понять, что же это такое.

Это был летательный аппарат. Он медленно плыл над лугами в сотне ярдов от Мура и примерно в двадцати футах над землей. И Мур в жизни не видел такой диковины. По обеим сторонам медленно вздымались и опадали, будто крылья, две конструкции из сломанных столов, соединенные шарнирами. На носу бешено вертелась, кажется, трехногая табуретка. Остальное напоминало перепутаницу из колченогих стульев, как попало сцепленных друг с другом, – и все это двигалось, махало, выбрасывало и вбирало обратно деревянные лопасти. Вместо хвоста у аппарата была длинная перьевая метелка для пыли. В гуще всего этого Мур различил остовы двух велосипедов – а на них, бешено крутя педали, сидели два человека. И все до единой детальки этого диковинного сооружения восклицали на лету на все голоса, пронзительно и монотонно: «Я принадлежу замку Крестоманси! Я принадлежу замку Крестоманси!»

Мистер Фэрли то ли произнес, то ли простонал:

– Даже в воздухе от них спасу нет!

Мур тут же повернулся обратно – и увидел, что мистер Фэрли смотрит на летательный аппарат в полном ужасе. А потом мистер Фэрли передернул что-то в своей винтовке и прицелился.

Дуло дернулось вслед аппарату, и Мур только и успел, что вскинуть руку и крикнуть: «Не надо!», как мистер Фэрли выстрелил.

Муру послышалось, что со стороны аппарата донесся вопль. Однако Саламина «щелк-бабах!» спущенного курка привел в полный ужас. Он пронзительно заржал и уже по-настоящему встал на дыбы. Мур отчаянно пытался удержаться в седле и одновременно помешать Саламину съехать задними копытами в реку. Все перед ним мелькало, как в калейдоскопе, – обзор застилала то развевающаяся грива, то с плеском летящие в реку комья земли и дерна, – но Мур видел, как мистер Фэрли перезарядил ружье и как летательный аппарат над вершиной холма накренился набок, а одно крыло из столов, трепыхаясь, едва не задело траву.

Наконец Саламин опустил передние копыта наземь, дрожа от страха. Мур увидел, как летательный аппарат с треском и дробным стуком выровнялся. И вдруг с фантастической скоростью взмыл в воздух, хлопая столами-крыльями и виляя хвостом-метелкой, а мальчишечьи ноги внутри отчаянно крутили педали. Аппарат перевалил через гребень холма и скрылся из виду, не успел мистер Фэрли выстрелить во второй раз.

Мистер Фэрли, мрачный и раздосадованный, опустил ружье, а Мур между тем погладил Саламина и потрепал ему ухо, чтобы успокоить.

И сказал мистеру Фэрли:

– Это было бы убийство.

Он сам не ожидал, как твердо, гневно и словно бы совсем не испуганно прозвучит его голос.

Мистер Фэрли ответил ему презрительным взглядом.

– Это была адская машина! – проговорил он.

– Нет, это был летательный аппарат, – отчеканил Мур. – И два человека в нем.

Мистер Фэрли его и не слушал. Он посмотрел куда-то Муру за спину и содрогнулся:

– А теперь еще и адская тварь!

Опустил винтовку еще ниже и нацелился в тропу позади Мура.

Мур осторожно обернулся. И, к полному своему ужасу, обнаружил, что за ними увязался Кларч. Грифон стоял на тропе, разинув клюв, подняв треугольные крылышки и, судя по всему, оцепенев от страха. Муру даже думать ни о чем не пришлось – он выставил вперед левую руку и скатал дуло винтовки мистера Фэрли, словно рулет с вареньем или бумажную свистульку, в какие дудят на дне рождения.

– Попробуйте только выстрелить, оно вам все лицо разнесет, – проговорил Мур.

К этому времени он уже всерьез разозлился.

Мистер Фэрли угрюмо поглядел вниз, на скатанную винтовку. Потом поглядел на Мура, саркастически приподняв кустистые брови. Дуло начало медленно разворачиваться обратно.

– Хнык, хнык, хнык! – запищал Кларч у Мура за спиной.

Саламин весь затрясся.

«Как же быть?» – думал Мур. Он понимал яснее ясного, словно мистер Фэрли ему сам об этом сказал, что когда тот застрелит Кларча, то после этого застрелит Саламина, а затем и Мура – потому что Мур свидетель, а Саламин мешается. Надо что-то предпринять…

Он подался на мистера Фэрли, выставив вперед левую ладонь, двинулся против узловатой кремнистой мощи, похожей на окаменелый дуб. Сдвинуть эту преграду Мур не мог. А дуло медленно выпрямлялось. Мистер Фэрли глядел на Мура поверх винтовки, неподвижно и презрительно. Как будто говорил: «Ничего ты не можешь сделать».

«Нет, могу! – подумал Мур. – Должен и смогу! Иначе погибнут Кларч и Саламин! А у меня по крайней мере осталось еще три жизни».

Мысль о трех жизнях придала ему смелости. Когда мистер Фэрли застрелит его, Мур останется в живых – у него начнется восьмая жизнь, совсем как у Крестоманси, и тогда можно будет что-нибудь сделать. Все, чему учил его Крестоманси, разом всплыло в голове. Наверняка среди того, что говорил Крестоманси, было что-то… а вот оно! Когда Мур поднял Джо под потолок, Крестоманси сказал: «Даже самого могущественного чародея можно победить, если обратить против него его же силу». Так, может, не толкаться против тяжелой, каменной мощи мистера Фэрли, а двигаться вместе с ней? Причем побыстрее: дуло вот-вот выпрямится.

Это оказалось вообще не трудно. Мур налег на левую руку и превратил мистера Фэрли в окаменелый дуб.

Странный это был дуб и жуткий. Высотой футов девять, весь из выгнутого, перекореженного серого камня, на толстых узловатых корнях, глубоко забурившихся в землю на тропе, где он стоял. У верхушки торчал округлый выступ, будто заплывший обломок, – должно быть, это была голова мистера Фэрли – и три шишковатых скрюченных сука. Один из сучьев раньше был, похоже, винтовкой, поскольку к остальным двум прилипло по дубовому листу, и каждый лист отблескивал, словно слюда.

Саламину дуб страшно не нравился. Передние копыта затанцевали то туда, то сюда – только бы унестись подальше. Кларч снова испуганно пискнул: «Хнык, хнык!»

– Все хорошо, – сказал Мур обоим. – Он вам больше ничего плохого не сделает. Честное слово.

Он слез с Саламина – и тут оказалось, что трясет его не меньше, чем коня. Кларч подобрался к нему, тоже дрожа.

– Ох, зря ты за нами увязался, – сказал ему Мур. – Тебя чуть не убили.

– Было очень надо, – пояснил Кларч.