Изгнанник - Мишель Пейвер

Ренн была потрясена: ей приснился жуткий сон о гадюке.

— И что это значит? — спросил Бейл, когда они грузили пожитки в лодку.

— Я не уверена… Но сон был цветной, так что наверняка правдивый… По-моему…

— Что — по-твоему?

— По-моему, она все-таки заполучила его.

Бейл так и застыл с веслом в руке.

— Ты же говорила, что твое колдовство подействовало!

— Я говорила: мне кажется, будто оно подействовало. Никогда нельзя сказать наверняка.

Бейл немного подумал и заявил:

— Ну, значит, я куда больше верю в тебя. И в Торака.

Ренн не ответила. Она еще не сказала Бейлу о той, настоящей гадюке, которую успела мельком заметить, когда проснулась. А если бы вороны не спугнули ее?

Ох, и хитра же Сешру! Похоже, ей удалось отсечь Торака ото всех его друзей и даже от Волка, и теперь он полностью в ее распоряжении, ей удалось взять над ним власть, так же как и над Озером. Наверное, сейчас она попросту смеется над всеми их с Бейлом тщетными попытками бороться с ней…

Утро выдалось жарким. Но благодаря попутному ветру им удалось довольно быстро преодолеть изрядное расстояние. Их островок оказался куда дальше к западу, чем они предполагали, но лишь к середине дня вдали показался остров Тайного Народа.

Некоторое время им пришлось покачаться на мелководье, пока Ренн совершала подношение духам острова, прося разрешения пристать к их берегу. Затем они высадились на покрытый черной галькой бережок, охраняемый бдительными соснами, и оттащили свою лодку подальше от воды. Недавно прошел дождь, и над деревьями висела душная дымка испарений. От намытого волнами плотного слоя красноватых сосновых игл исходил запах гниения, и Ренн снова вспомнила ту змею.

— Никаких следов Торака, — сообщил Бейл, который, едва высадившись на берег, сразу бросился на поиски своего друга. — Но я нашел другие следы, сейчас покажу их тебе.

Когда Ренн увидела эти следы, сердце ее радостно забилось: Волк! Она подула в свой бесшумный свисток из раздвоенной птичьей косточки, но ответа не получила. И тревога ее вновь возникла.

Стоило им войти в Лес, как ветер улегся, и на них сразу обрушилась невыносимая духота. В ушах стоял звон — над головой висели целые тучи комаров, да и кузнечики в траве трещали так, что можно было оглохнуть. Но отчего-то птицы совсем не пели, разве что порой слышалась трель горихвостки.

Шагая по упругим зарослям брусники, Ренн и Бейл поднимались вверх по течению небольшого ручья, минуя огромные, в человеческий рост, гнезда древесных муравьев и сгорбленные махины валунов в плащах из лохматого мха. Оглянувшись через плечо, Ренн увидела блеск озерной воды, и тут же сосны опять сомкнулись, и Озеро исчезло. Очень сильно ощущалось присутствие Тайного Народа. Ренн заметила, что Бейл то и дело невольно касается своего племенного оберега из тюленьего ребра.

Они вышли на поляну. Здесь ручей оказался запружен ветками и стволами небольших деревьев. Коричневые лужицы и озерца стояли среди обглоданных пней. На берегу виднелись горы щепок. В воздухе остро пахло древесным соком.

— Бобры! — в один голос воскликнули друзья. Бейл усмехнулся, усмехнулась и Ренн, обоим стало немного легче. Если Тайный Народ допустил на свой остров бобров, так, может, и Торак…

И снова раздалась трель одинокой горихвостки. Ренн так и застыла.

— Торак? — негромко спросила она. — Это ты?

Бейл удивленно поднял брови, и она объяснила ему, что таким сигналом они с Тораком раньше частенько пользовались.

Снова пропела горихвостка. Лес напряженно затих. Сердце Ренн бешено билось.

— Может, дело в нашем оружии? — тихо спросил Бейл. — Может, он нас остерегается?

Ренн уставилась на него:

— Только не нас!

— Ренн, послушай, он ведь долго был изгнанником. Давай отложим оружие в сторону и зайдем поглубже в Лес. Если это действительно Торак, он ни за что на открытую поляну не выйдет.

Прислонив свои луки к пеньку, они углубились в Лес.

— Торак! — еле слышно выдохнула Ренн, обращаясь к настороженно прислушивающимся соснам.

— Мы пришли, чтобы помочь тебе, — шептал Бейл. Они прошли совсем немного и вдруг за большим валуном увидели свое оружие, аккуратно разложенное на кустиках брусники, только лук Ренн висел на ветке березы.