Смертные машины - Филип Рив

Лондон набирал скорость, стремясь как можно быстрее добраться до гор. Города, которые десятилетиями прятались в этих краях, превращаясь в неподвижные поселения, срывались с места и уползали прочь, оставляя за собой зеленые поля. Но мегаполису было не до погони за мелкой добычей. Горожане уже знали о плане лорд-мэра. Несмотря на холод и дождь, люди собирались на носовых смотровых площадках, не отрывались от биноклей и подзорных труб. Всем не терпелось увидеть наконец легендарную Стену.

— Скоро! — говорили они друг другу.

— Этим вечером!

— Новые Охотничьи земли!

* * *

Большинство сотрудников Музея давно привыкли к Кэтрин и Собаке и не обратили на нее особого внимания, когда она торопливо шла по галереям с не отстающим ни на шаг волком. Кто-то замечал отчаянный блеск в ее глазах и слезы на лице, но, прежде чем успевал спросить, что случилось, или предложить носовой платок, она уже проскакивала мимо, чуть ли не бежала, спеша к кабинету доктора Нанкэрроу.

Там она нашла запахи скипидара и трубочного табака специалиста по живописи, но не самого Нанкэрроу и Бивиса Пода. Она вернулась в коридор, где толстый подмастерье третьего класса мыл пол.

— Доктор Нанкэрроу в хранилище, мисс, — ответил он на вопрос Кэтрин. — Взял с собой этого странного новичка.

Когда Кэтрин влетела в хранилище, странный новичок помогал доктору Нанкэрроу перетаскивать большущую картину в золоченой раме. Называлась она «Куирк наблюдает за перестройкой Лондона» и принадлежала кисти Уолмарта Стренджа. Бивис, увидев Кэтрин, выронил угол, который держал, и удар об пол прогремел, как небольшой взрыв.

— Послушай, Под! — сердито начал Нанкэрроу, но тут же заметил Кэтрин и удержался от продолжения. — Похоже, тебе не повредит чашка крепкого чая, мисс Валентин, — пробормотал он и поспешил в глубины хранилища.

— Кейт? — Бивис Под неуверенно шагнул к ней. — Что случилось? — Он не привык утешать людей, подмастерьев-Инженеров этому не учили. Неловко протянул руки, коснулся ее плеч и чуть не отскочил назад от шока, когда она упала к нему на грудь. — Ну… что ты… что ты…

— Бивис, — всхлипывала Кэтрин, — надо принимать меры. Мы должны что-то сделать. Этим вечером…

— Этим вечером? — Он нахмурился, пытаясь разобрать ее слова, тонущие в рыданиях. — Мы вдвоем? Я думал, твой отец нам поможет…

— Он мне больше не отец, — с горечью бросила Кэтрин и тут же осознала, что это правда. Еще сильнее прижалась к Бивису, словно он превратился для нее в спасательный плот, который мог доставить ее в безопасное место, не дать утонуть в пучине горя и вины. — Отец — человек Кроума. Вот почему я должна избавиться от МЕДУЗЫ, понимаешь? Искупить его грехи перед человечеством…

Нанкэрроу вернулся с двумя жестяными кружками чая.

— О… э… гм… — пробормотал он, смутившись, застав молодых людей в объятиях друг друга. — Я хочу сказать… Мне надо поработать с документами. Должен спешить. Вернусь через час или два. Под, остаешься за старшего…

Выходя, он едва не упал, наткнувшись на толстого подмастерья третьего класса, который мыл пол у самой двери в хранилище.

— Во имя Куирка, Меллифант! — услышали они крик Нанкэрроу. — Неужели ты не можешь не мешаться под ногами?

Но Герберт Меллифант не мог. С того дня как его понизили в звании, он искал возможность вернуть себе прежний статус. На Пода он обратил внимание несколько дней назад. Этот незнакомец находился в дружеских отношениях с грандмастера-ми, ходил по музею с дочерью Гильденмейстера, одевался, как подмастерье, но не спал в общежитии и не появлялся на уроках. Из информационных выпусков он знал, что Гильдия Инженеров до сих пор охотится за людьми, которые проникли на ее секретное заседание, и у него возникла мысль, что доктор Вамбрейс, возможно, заинтересуется новым помощником Нанкэрроу. Как только старик скрылся за углом, Меллифант положил швабру и вернулся к двери.

— Лига противников движения не сможет защититься от удара. За этим отец и летал на восток. Чтобы определить местоположение их городов и уничтожить воздушный флот. Вот почему нам остается надеяться только на себя.

— А как насчет Историков? — спросил Бивис. Кэтрин пожала плечами:

— Они слишком испуганы, чтобы помочь нам. Но я все могу сделать одна, знаю, что могу. Отец пригласил меня на прием к лорд-мэру. Я собираюсь пойти. Найду отца и скажу, что я его простила, и мы пойдем к Кроуму как счастливая маленькая семья. Но пока остальные будут возносить хвалу лорд-мэру и есть сосиски на палочках, я незаметно уйду, найду МЕДУЗУ и разобью ее. Как ты думаешь, молотка мне хватит? Я знаю, где доктор Ар-кенгарт хранит инструменты. Там точно есть молоток. Или лом. Может, лучше взять лом?

Она рассмеялась, увидела, как вытаращился на нее Бивис. На мгновение испугалась, что он сейчас скажет: «Угомонись» или «Ничего из этого не выйдет», коснулась его лица, покрасневших ушей, пульсирующей жилки на шее. Он шумно сглотнул.

— Бомба.

— Что? — переспросила она.

— МЕДУЗА, возможно, огромная, я не удивлюсь, если она занимает половину собора Святого Павла. Если ты действительно хочешь уничтожить ее, тебе нужна взрывчатка. — На его лице читались волнение и страх. — Чистящий порошок, которым пользуются в Музее, содержит соединения азота, и, если я смешаю его с жидкостью, которую доктор Нанкэрроу использует при реставрации картин, и сделаю таймер…

— Откуда ты все это знаешь? — изумилась Кэтрин, которой мысль о бомбе даже не приходила в голову.

— Основы химии. — Бивис пожал плечами. — Я все это делал в учебных лабораториях…

— Это все, о чем думают Инженеры? — прошептала она. — Делать бомбы и взрывать их?

— Нет, нет! — ответил он. — Но такова суть науки. Человек использует ее достижения, как ему того хочется. Кейт, если ты действительно намерена уничтожить МЕДУЗУ, я сделаю тебе бомбу, которую ты сможешь положить в ранец. Если подберешься к МЕДУЗЕ, оставь его рядом с компьютерным мозгом, установи таймер и убегай. Через полчаса…

В коридоре Меллифант из всех сил прижимался ухом к деревянной двери.

* * *

Быстрее, быстрее, быстрее. Нетерпение лорд-мэра словно передалось всему городу. Поршни двигателей в машинных отсеках ходят в унисон с биением его сердца, колеса и гусеницы крутятся, как мысли, неся мегаполис к Стене и новой странице великой истории Лондона.

Всю вторую половину дня Валентин искал дочь, бегал по парку, внезапно появлялся в домах друзей, мокрый от дождя, спрашивая: «Моей дочери у вас нет? Не видели ее?» А теперь он широкими шагами меряет гостиную в Клио-Хаузе. Вода с сапог стекает на ковер, Валентин ходьбой пытается изгнать из костей холод залитого дождем парка, из головы — страх.