Жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника (сборник) - Лев Давыдычев

Петька запереступал ногами.

Обежал вокруг шапито.

Снова вернулся к входу.

И решил, что нагнет голову и бросится вперед, как грозный зверь, и даже зарычит…

– Пара, ты откуда взялся?

Это подошел Виктор с незнакомым мальчиком в берете.

– Из дому взялся, – ответил Петька. – Кончилось мое знаменитое путешествие. В чулане отсидел. Опять сбежал. А билета нет.

– А это видал? – И Виктор показал ему пропуск. – На три лица. Вот втроем и пройдем.

Петьку будто в холодильник сунули – дрожь его пробила, он спросил еле слышно:

– Да ну?

– Идем, идем.

Петька еле удержался, чтобы от страха не зажмурить глаза.

А вдруг…

Но – пропустили!

Пропустили!

Но это было еще не все счастье. Петька-то куда, по-вашему, сел?

Сел он в первом ряду, в первом!

Рядом со злой девчонкой!

– А ты как сюда попал? – спросила Сусанна.

– Законно, – ответил Петька нежным голосом, – по всем правилам.

– Ты разве тоже лицо?

Но Петька от счастья даже поперхнулся и не смог ответить, а только кивнул.

– А вот как ты сюда проникла? – спросил Виктор.

– Не разговаривай с ними, деточка, – сказала бабушка, – скоро их выведут. Они хулигански заняли чужие места.

Хотел Петька сказать ей что следует, но не сказал.

– Эскимо! Эскимо! Кому эскимо?

– Сюда! Сюда! Мне! Мне! – закричала Сусанна. – Две штуки! Две штуки! Бабусенька, покупай быстрее! Ты сегодня пенсию получила! Две штуки! Мне одной две штуки!

Бабушка сняла серебряные бумажки с обеих мороженок, а злая девчонка начала есть сразу две, гордо поглядывая на мальчишек.

И причмокивала на весь цирк.

Мальчишки отвернулись.

Второй звонок.

Они заерзали и затолкались.

Вдруг подходит дяденька в цирковой форме и спрашивает у Сусанны:

– Тебя звать Лёля?

– Что вы! – возмущенно отозвалась бабушка. – Ее зовут Сусанночка. И не спрашивайте, где дедушка. Я бабушка.

– А Лёлишна с дедом не придут, – весело сообщила Сусанна. – Он заболел, спасибо ему за это, и ей нельзя выходить из квартиры. Она меня послала. Законно. По всем правилам. Пропуск на две физиономии. Вот!

– Понятно, – сказал Виктор, – хулигански заняла чужое место.

– Так вот почему тебя с почетом встретили, – сказал Петька.

И тут – третий звонок.

И Петьку от удовольствия и счастья приподняло с сиденья.

И опустило обратно.

На мгновение почти погасли лампы и тут же ярко вспыхнули. Грянул оркестр.

Мальчишки в такт музыке притопывали ногами. Началось цирковое представление.

А в нашей программе начинается следующий номер.

НАЗЫВАЕТСЯ ОН

«СКОРОСТНАЯ ПОМОЩЬ».

ИСПОЛНЯЮТ ЕГО НАЕЗДНИЦА ЭММА И ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ НА ЛОШАДИ АРИЗОНЕ!

Артисты – товарищи Эдуарда Ивановича – решили сделать все, чтобы Лёлишна сегодня побывала в цирке.

Вызвать такси не удалось. Просьбу могли удовлетворить только часа через два.

И, как назло, шоферов цирковых автобусов отпустили до конца представления.

– Через полчаса девочка будет здесь, – сказала наездница Эмма. – Аризона свободна.

– Седлай Аризону, – приказал Эдуард Иванович. – А я пойду договорюсь с директором.

Аризона – старая цирковая лошадь. Она уже не выступала, была уже обыкновенной лошадью, на ней просто ездили.

И вот из ворот служебного дворика красиво выбежала серая, в темных пятнах-яблоках лошадь.

А на ней Григорий Васильевич и Эмма.

Копыта Аризоны звонко зацокали по асфальту в тот самый момент, когда прозвенел третий звонок.

Прохожие останавливались и глазели на всадников.

Милиционеры от удивления брали под козырек.

Аризона бежала, как привыкла бегать по арене, – быстрым ровным шагом, лебедино выгнув шею.

У дома Лёлишны Эмма натянула поводья.

Аризона остановилась, словно сказочный конь. Казалось, что вот-вот из ее трепетных ноздрей вылетит пламя. Она переступала ногами, как бы пробуя прочность асфальта.

Все жильцы смотрели во все глаза из всех окон.

Григорий Васильевич уже стучался в квартиру на пятом этаже.

Разгоряченная бегом, необычной обстановкой, чувствуя на себе десятки восторженных взглядов, Аризона, видимо, вспомнила молодость – как она выступала в цирке. Она не могла стоять на месте – пританцовывала.

Изумленная Лёлишна остановилась на крыльце.

– Садись! – коротко сказал Григорий Васильевич и помог ей взобраться на лошадь.

– Алле! – приказала Эмма.

Аризона зацокала копытами.

И все жильцы изо всех сил замахали всеми руками из всех окон.

Григорий Васильевич вернулся к де-душке.

Аризона красиво и гордо бежала по вечернему городу, и не она боялась автомобилей, автобусов, троллейбусов и трамваев, а шоферы, водители и вагоновожатые удивленно тормозили, увидев маленьких всадниц.

Лёлишна крепко держалась за Эмму.

Было и страшно, и весело, и еще как-то.

На одном из перекрестков милиционер пропустил их даже на красный свет.

И конечно, откозырял.

А когда проезжали мимо большого кинотеатра, выходившие из него зрители зааплодировали.

А старичок один помахал шляпой и крикнул:

– Брависсимо!

А дяденька один крикнул:

– Сила!

А другой дяденька от радости до того растерялся, что потребовал:

– Шай-бу! Шай-бу!

И опять, видимо, вспомнив свою молодость, Аризона остановилась и опустилась перед зрителями на одно колено – спасибо вам!

И ни одна машина не объехала ее.

Все шоферы затормозили и двинулись вперед лишь вслед за необыкновенной лошадью.

На цирковом дворике девочек встретил взволнованный Эдуард Иванович. Он помог им слезть и обнял Лёлишну.

– Идем, идем, – позвал он. – А ты, Эмма, сразу после номера за Григорием Васильевичем.

– Не беспокойтесь, – сказала Эмма, – все рассчитано.

Все зрители увидели, как в проходе появился седой человек в халате – а потом все узнали в нем укротителя львов, – приставил к первому ряду стул и усадил на него обыкновенную девочку, с обыкновенными косичками, в обыкновенном ситцевом платьице.