Самсон и Роберто. Секрет патера Пьетро - Ингвар Амбьернсен

— Самсон! Скорее! Проснись!

Самсон подскочил, растерянно крутя головой:

— Что? Уже утро? Мне показалось, как будто я проспал только несколько секунд.

— Ты и правда проспал только несколько секунд. Но там на фьорде какая-то лодка. Может быть, они терпят бедствие! Надо скорее бежать туда с фонарем, чтобы показать им, где можно пристать к берегу, тьма такая, что ни зги не видать. А если они наткнутся на скалы, то лодка разобьется в щепки.

— Не надо! — жалобно заскулил Самсон. — Перинка такая теплая, под ней так хорошо! Ну разве нельзя сделать вид, как будто ты ничего не видел?

— Еще чего! — Роберто сорвал с кровати перину и швырнул на пол. — А вдруг это Грегор? Или тебе очень хочется идти завтра на его похороны?

— Нет, этого мне не очень хочется, — промямлил Самсон, натягивая штаны.

Роберто задумчиво наклонил голову набок:

— Ну конечно же, это он! Это не кто иной, как Грегор! Никто из местных не отправился бы в такую погоду в море. Тем более среди ночи. А вот если он плыл на лодке из Шотландии, то непогода могла застать его в пути. Пошли! Я побегу вперед, а ты позови Грету!

На берегу фьорда Роберто привязал фонарь к длинному шесту и крепко воткнул его в песок, так чтобы свет был виден издалека. Море бурлило, словно кипящий котел, и волны далеко выплескивались на берег.

— Грего-о-ор! — Это кричала Грета.

Она бежала в ночной рубашке, а следом за нею, весь запыхавшись, едва поспевал Самсон. — Ну будет, будет тебе! — сказал Роберто. Еще ничего не известно, может быть, это совсем не Грегор.

— Нет, это Грегор! Грегор там! — громко причитала Грета. — Я сердцем чувствую, что это он.

— Огонек приближается! — взволнованно прогавкал Самсон. — Они заметили наш фонарь!

И вдруг — песня. Грубый простуженный голос донесся с моря: «Sing, sailor, sing!» Потом на редкость сиплый, грубый хохот. А через минуту-другую они уже различали очертания лодки на гребне огромной волны. Волна вынесла лодчонку прямо на берег, так что не успели встречающие и глазом моргнуть, как она плюхнулась на песок.

— Ой, кто это? — воскликнула Грета. — Оказывается, это не Грегор!

В лодке сидел здоровенный козлище в полосатом свитере и шкиперской фуражке.

— Добро пожаловать в пансионат «Раздолье над фьордом»! — вежливо приветствовал его Самсон. — Не желаете ли угоститься чашечкой горячего шоколаду?

— Скотт Мак-Дживер, — представился козел. — Спасибо за приглашение, дружище! Но ветер меняет направление, так что я лучше поверну обратно, чтобы плыть домой с попутным ветерком. Вот только попрошу принять этот расплывшийся пудинг.

И тут они увидели главное: шотландский поэт Грегор, обычно такой самолюбивый, лежал на дне лодки словно неживой. Подслеповатые кротовьи глазки закатились, и все вокруг было испачкано остатками завтрака.

— Ох, что же это делается! — воскликнула в отчаянии Грета. — Неужели же он…

— Живехонек-здоровехонек! — сказал Макк-Дживер. — Погодите немного, через недельку глядишь, очухается. Как я заметил, он не любит, когда начинает покачивать.

— Покачивать? — громко удивился Самсон. — Да ведь это же настоящий ураган!

— Вот еще! Тьфу это, а не ураган!

— Это опасный для жизни ураган, и он по силе не уступает тайфуну! — стоял на своем Самсон.

— Хватит тебе спорить! Давай-ка лучше подсоби! — оборвал его Роберта. — И ты, Грета, тоже. Как-никак это же твой жених.

С этими словами Роберта наклонился, стараясь приподнять лежащего на земле Грегора.

— А что это на нем надето? Неужто юбка? — удивился кот.

— Это называется килт, — объяснила Грета.

— Да нет же, — тявкнул Самсон. — Это юбка. Юбка в клеточку.

Едва живого Грегора подхватили на руки и понесли к дому, из груди крота вырывались странные гортанные звуки. Следом Грета несла в обеих руках его чемоданы.

— Пойду-ка я обратно и попытаюсь уговорить этого морского волка, — сказал Роберта. — Это же безумие снова выходить в море, да еще среди ночи, когда предстоит такой далекий путь!

— Ты опоздал! — сказала ему Грета.

Роберта действительно опоздал. Скотт Макк-Дживер уже успел отчалить. Лодочка скрылась во мраке, и видно было только, как пляшет над волнами его фонарь.

— О-а-о! — простонал, приходя в себя, Грегор.

Грета крепко обняла его и стала гладить по спинке:

— Бедняжечка! Каких же страданий ты натерпелся!

— Это было ужасно! А он еще все время называл меня «пудингом» и «мокрой курицей»! И это продолжалось много часов!

Грета осторожно поцеловала Грегора в щечку: — Но теперь этот кошмар позади, солнышко мое! Как ты посмотришь на то, чтобы выпить чашку фирменного бульона, приготовленного Гретой?

— С большим, большим удовольствием!

— И сразу в постель, на чистенькую простынку! — добавил Самсон. — Вот это будет самое лучшее!

Самсон и Роберта с двух сторон подхватили Грегора под руки, и вместе они, пошатываясь, поплелись к «Раздолью».

— Доброго утречка! — Этими словами их встретил в холле Людо Карсон. Он сидел, задрав ноги на стойку, и просматривал журнал для записи постояльцев.

3

— Более нахального зверя, чем ты, я еще не встречала! — сказала пораженная этим зрелищем Грета. — И даже не слышала, что бывают такие скверные собаки!

— И я тоже! — буркнул Самсон. — А я знавал многих собак. Вот, помнится, однажды…

— А это еще кто такой? — бросил Людо Карсон ледяным голосом, ткнув правой лапой в сторону Грегора.

Грегор только покрутил головой, он еще был как в тумане.

— Это мой жених, — сказала Грета, — шотландский поэт Грегор. Так что имей в виду!

— Сейчас же положи на место журнал постояльцев! — зашипел Роберто. — Всему есть границы!

Людо Карсон строго кивнул:

— Вот именно. Причем только мне решать, где они проходят. — С этими словами он развалился в кресле, закинув передние лапы за голову. Покосившись на Грегора, он продолжал: — Кстати, насчет границ… Ты отдаешь себе отчет в том, что только что незаконно въехал в нашу страну? Тайком пробрался сюда под покровом ночи, так сказать.

— А-а? — только и произнес растерянный Грегор.

— Он наш постоялец и приехал сюда погостить, — стиснув зубы, принялся объяснять Роберто. — К тому же он наш большой друг. и если ты наконец соизволишь закончить этот дурацкий спектакль, мы пойдем и уложим его в постель. Как видишь, он болен.