Похищение лунного камня - Владимир Сотников

Конечно, после всех переживаний и потрясений для Вильки не было лучшего успокоительного, чем парочка шоколадных батончиков. А если у кого шоколад вызывает аллергию, то Вилька просто советует переключиться на мороженое!

Когда она с мамой в первый раз пришла в гости к Ганнибалу, тот побежал за угощением.

"Ну, - подумала Вилька, - притащит какой-нибудь тортик и пепси".

Они переглянулись с мамой и улыбнулись.

- А я знаю, о чем ты думаешь, - сказала мама.

- И я знаю, о чем ты думаешь, - ответила Вилька.

- Ой ли? - сказала мама.

- Птичье молоко, - ответила Вилька.

Мама охнула. А что тут было охать, если Вилька знала, что мамин любимый торт - "Птичье молоко"? И если Ганнибал хочет угостить маму, то, конечно, ищет именно его. Ведь мама как-то рассказывала Вильке, что они ещё в школе любили праздновать дни рождения целым классом. А художник был в то время учителем рисования и её классным руководителем.

- Ты Шерлок Холмс, - сказала мама. - Читаешь чужие мысли.

- Да ладно! - отмахнулась Вилька. - Просто память хорошая. Помню все, что ты мне о себе рассказывала. А хорошая память - лучшее подспорье для метода дедукции. Слышала о таком? Все детективы им пользуются.

- По-моему, - улыбнулась мама, - метод дедукции здесь ни при чем. Достаточно и хорошей памяти.

- Умница! - закричала Вилька, и Ганнибал, вернувшись, сразу спросил:

- И кто же из вас умница?

Они с мамой одновременно показали друг на друга.

В тот же день Вилька и сказала Ганнибалу, что больше всего любит одинаковые батончики и мороженое - "Сникерс", "Баунти" и тому подобные.

- Мой холодильник отныне будет знать, чем заполнять свое сердце. В смысле - морозилку, - задумчиво сказал Ганнибал, будто записывал в памяти новые сведения.

И Вилька сразу поняла, какой это странный и интересный человек.

И вот теперь, поглощая мороженое, ребята поглядывали на спасенного котенка, который смело подошел к хозяину квартиры - не к Ганнибалу, а к пушистому ленивому персу Филе.

- Сейчас драться будут, - сказал Петич. - Это же территория Филиппа. Киркорова, - хихикнул он, потому что кот действительно напоминал известного певца.

- Ну что ты! - засмеялась Вилька. - Это кошки дерутся. А коты, да такие разные, никогда не будут выяснять отношения. Тем более, посмотри Филя, наверное, не то что драться, он и есть ленится.

Филипп, похоже, ленился во всем. Он был настоящим ленивым котом, и это качество было у него не просто главным, а единственным. Он взглянул на котенка, вздохнул и улегся в солнечное пятно на коврике.

Оставив Ганнибала Абрамыча на кухне, ребята вошли в большую комнату. И сразу же остановились на пороге. Петич - потому что впервые увидел большую картину, стоящую на мольберте. А Вилька - потому что наслаждалась произведенным эффектом.

Еще бы! Ведь с картины смотрела она сама, и это сразу было понятно. У изображенной на холсте девчонки были светлые растрепанные волосы, любопытные веселые глаза, и рот у неё был немного великоват, точно как у Вильки - казалось, будто она все время улыбается. И все-таки Вилька не могла не видеть: на картине она не совсем такая, как в жизни. Прямо светится вся, как будто у неё внутри фонарик. А ведь так на самом деле не бывает... Но, с другой стороны, если на портрете человек выглядит точно так же, как на самом деле, то зачем тогда писать портрет? Можно просто сфотографироваться.

Впрочем, Петичу не показалось, что нарисованная Вилька чем-то отличается от настоящей.

- Ого! - хмыкнул он, уставившись на портрет. - Похожа! Смотри, и щека расцарапана.

Вилька немного обиделась на такую Петичеву реакцию. Можно подумать, в её внешности нет ничего более интересного и заметного, чем расцарапанная щека!

Но даже картина не отвлекла Петича от главной мысли. Он думал о камне, поэтому сразу спросил Вильку:

- Ну, а где эта реликвия?

Та молча показала глазами на застекленный шкаф. На полках перед книгами все свободное пространство было уставлено всякими странными вещицами. Статуэтки, африканские маски, песочные часы - среди многочисленных предметов Петич никак не мог разглядеть камень. Тем более что он, конечно же, невольно представлял его совершенно необычным. Может, даже сверкающим.