Тайна «Небьюлы» - Труди Трует

Брындис отодвинула занавеску, и показалась вторая фигура.

– Доктор Хайтауэр!

Лицо президента Академии было почти таким же белым, как ее волосы.

– Как ты поживаешь, Круз? Мы слышали, что в тебя стреляли.

– Не стреляли, как из пистолета, – поспешил уточнить Круз. – Меня задели лазером.

– Но и это довольно неприятно, – сморщившись, заметила Брындис, когда посмотрела на обожженную руку Круза.

– Только что приходил доктор, – сказал отец Круза. – Уже скоро можно будет забрать его домой.

– Слава Богу, – вздохнула президент Академии. – Мы очень торопились, чтобы вовремя попасть сюда. Брындис была со мной в моем кабинете, когда мы услышали, что произошло. И, как ни забавно, – она издала легкий смешок, – мы говорили о тебе, Круз.

– Обо мне?

– Брындис показала мне кое-что довольно интересное. – Доктор Хайтауэр показала на стоящую рядом девочку. – Расскажешь?

Со смущенной улыбкой, от которой на каждой ее щеке появилось по ямочке, Брындис закинула прядь волос за ухо.

– Круз, когда я услышала, что… что случилось, я была уверена, что это какая-то ошибка, и решила провести собственное небольшое расследование. Я пошла назад и посмотрела видео нашей команды – ну, знаешь, о наших путешествиях в Пещере…

– Спасибо, но мы это уже сделали, – ответил Круз, подняв руку.

– Так ты тоже видел это?

– Видел что?

Брындис открыла свой планшет и включила видео.

– Это клип из нашего путешествия к бабочкам, когда мы остановились передохнуть, потому что у Реншоу был приступ астмы. Смотри.

Круз, его отец и доктор Хайтауэр окружили ее, и она нажала стрелку воспроизведения.

– Я… в порядке, – сказал Реншоу, тяжело дыша. – Мне нужно всего несколько секунд. У меня астма… иногда на высоте я чувствую себя неважно. Моя семья… спортивная, так что я привык. У меня есть ингалятор, если станет хуже.

– Ты принес воду? – услышал Круз собственный голос.

Реншоу покачал головой и взял термос, который дал ему Круз.

– Спасибо, – поблагодарил Реншоу и отпил несколько глотков. – Вы все можете идти вперед. Я догоню вас на поляне.

– Нет, – возразил Круз. – Мы пойдем все вместе.

– Хорошо. Спасибо.

– Ты слышал? – спросила Брындис.

Круз покачал головой.

– Реншоу сказал, что он догонит нас на поляне. Мы ведь шли по крутой тропе, и вокруг нас не было ничего, кроме леса. Откуда он знал, что впереди поляна?

– Не знаю, – пожал плечами Круз. – Догадался, наверное. Или, может быть, его брат ему рассказал.

– Это было бы серьезным нарушением правил Пещеры, – вмешалась доктор Хайтауэр. – Как вы знаете, чтобы исключить получение кем-либо незаслуженного преимущества, исследователям запрещено обсуждать задания за пределами своей команды или круга профессоров.

– Идем дальше, – продолжала Брындис. – Это видео из нашего путешествия на «Орионе». Помнишь, доктор Бенедикт сказала, что это новая программа и что мы первая команда, кто пойдет в это путешествие. В этом клипе мы собираемся подняться на судно.

– Bon voyage, исследователи! – сказала профессор Бенедикт, и ее изображение начало растворяться.

– Надеюсь, у них на судне есть горячий шоколад, – проговорила Сэйлор.

– В техническом смысле он будет виртуальный, – вставил Эмметт.

– Чур, моя тема статьи – «Ридли», – заявил Дуган.

– Я возьму про лаборатории, – предложила Брындис, – если никто не возражает.

– Я бы хотела взять смотровую площадку, – отозвалась Сэйлор.

– Хороший выбор, – похвалил Реншоу. – Ты наверняка много чего увидишь, когда мы будем проходить через Берингов пролив.

Брындис поставила видео на паузу.

– Ты заметил?

На это раз Круз увидел ошибку! Он даже поперхнулся.

– Профессор Бенедикт не говорила нам, куда направляется судно. Реншоу не мог знать, что мы будем проходить через пролив, если только…

– Он не заглянул в программу, – закончила за него Брындис с гордой улыбкой.

Круз ударил себя ладонью по лбу. Все сходилось! Тот самый человек, которого они выбрали, чтобы попытаться спасти его, оказался виновником всех бед, которого они как раз и искали! Как же мог Реншоу сделать такую ужасную вещь? И против Круза? Он-то думал, что они друзья. Круз все качал головой в недоумении.

Отец Круза повернулся к президенту Академии.

– Что теперь?

– Я уже связалась с родителями Реншоу. Он признался, что изменил программы. Он сказал, что ничего не имеет против тебя, Круз. Что он использовал твой планшет, потому что к нему было легче всего получить доступ, – что-то насчет обхода протоколов безопасности, чтобы внедрить вирус в твой планшет, когда ты направил ему по электронной почте свои конспекты.

– Ну да, конечно! – воскликнул Круз, вспоминая. – Танцующий бурундучок.

Все как-то странно посмотрели на него.

– Так или иначе, – сказала доктор Хайтауэр, – вирус позволил ему использовать твой IP-адрес, чтобы проникнуть на сервер Пещеры. Он сказал, что был уверен, что никто никогда не обнаружит вмешательство и что у тебя не возникнет проблем. Но ведь это Академия, и мы заметили. Этот вирус вызвал короткие отключения, которые зафиксировали наши преподаватели и техники. Когда они зашли в программу, чтобы устранить проблему, то обнаружили, что именно ты – я имею в виду он – сделал.

Недоумение, которое сначала чувствовал Круз, постепенно перешло в гнев. Ведь Реншоу должен был знать, что когда-нибудь вмешательство обнаружат и что в этом обвинят Круза! Или, может быть, не знал. Или ему было все равно.

Она сцепила руки.

– Реншоу – исключительно умный студент. К сожалению, он использовал свой ум не в тех целях, к которым подобает стремиться в Академии. Он отчислен. Я как раз позвала Брындис и начала рассказывать ей об этом, когда мы узнали про Рука и библиотеку.

– Я не могу понять, – сказал Круз. – Реншоу не нужно было обманывать. Он хорошо учился.

Брындис прикусила губу.

– Может быть, хорошо – это все-таки недостаточно, когда твой брат – обладатель приза Северной Звезды, – сказала она.

– Или когда ты перфекционист, – пробормотал Круз, вспомнив предупреждение Эмметта.

Эмметт!

Эх. Теперь он должен Эмметту огромную кучу извинений высотой с Эверест. Его сосед по комнате не обманывал его. В глубине души Круз почему-то всегда чувствовал, что Эмметт не мог бы этого сделать. Надо было слушать свое сердце, а не голову.