Клуб диких ниндзя. Снегурочка с динамитом - Кирилл Кащеев

– Нам тоже хотелось бы знать, – неприятным голосом процедил холеный. – Почему вы накинулись на нас, без всяких причин избили нашу охрану…

– Э, брось, дарагой! – Вперед протиснулся тренер грузинской команды. – Без причины твоя охрана к детям приставала, к ученикам нашим приставала…

– Они не приставали, – хлюпая разбитым носом, немедленно запротестовал толстый. – Они приехали по своим… по нашим делам! И никакого отношения к детям…

– А какие дела могут быть на детском чемпионате для такого количества охраны? – парировал секретарь, аристократическим жестом отряхивая лацканы своего пиджака.

– Видите, нашлось же дело – когда вы на нас напали, – не остался в долгу холеный.

Вадька досадливо прикусил губу. Вот об этом он не подумал, зовя на помощь. Да и как тут думать, когда «наших», среди которых вдруг оказались недавно враждебные «интернатские», собирались бить категорически «не наши», да еще и заявившиеся в таких количествах! А теперь эти самые сильно «не наши» еще и выкрутиться пытаются. И что самое ужасное – против них опять никаких по-настоящему серьезных доказательств! Даже просто рассказать всю историю со ставками нельзя! Вадька ведь так и не выяснил, кто такой загадочный гений Зла, подбивший «интернатских» устранить возможных соперников. А без него получалось, что именно они пытались то запугать, то похитить, то отравить, а теперь и вовсе отдать Мурку в руки натуральной мафии. И даже если «интернатские» сами назовут своего взрослого шефа – им просто не поверят, скажут, что они клевещут на достойного человека, чтобы оправдаться. Их не простят – ни их собственный тренер, ни остальные. И все будет именно так, как предсказал холеный босс, – спорт, единственный жизненный шанс для этих ребят, окажется потерян навсегда.

А тут еще Валдин, непрерывно причитая, поднимал с земли едва живого кожаного – судя по его распухшей физиономии, восьмилетний боец вполне достойно сумел поддержать честь своего клуба.

– Это же спонсоры! – завывал Валдин. – А вы их избили… Они больше никогда… Ни копейки…

– Можете не сомневаться, – злорадно подтвердил холеный. – И еще в суд на всю вашу федерацию подадим! Мастеров рукопашного боя приравнивают к вооруженным людям, так что – вооруженное нападение на мирных граждан, нанесение тяжелых телесных повреждений…

– Да какие там тяжкие телесные, мы же аккуратно, – несколько неуверенно отмахнулся главный судья. Похоже, сейчас, когда бой закончился, он чувствовал себя не очень комфортно. И даже засомневался – а действительно, угрожала ли ребятам реальная опасность? – Слышь, Валдин, посмотри, – потребовал он. – Все живы-здоровы?

– Я тебе не врач, – огрызнулся расстроенный Валдин.

– Ну все-таки… – возразил судья. – Фармацевт, должен разбираться.

И вот тут у Вадьки все сошлось! Понимание засияло ясно-ясно, и так долго прятавшаяся от него мысль выскочила на поверхность и усмехнулась ему – глупый, что же ты меня раньше толком не додумал?

– Нам заключение даст наш… то есть профессиональный врач! – встрял толстяк. – И вам мало не покажется! Все узнают, как у вас со спонсорами обходятся! Посмотрим, как вы хоть один свой паршивый чемпионат проведете!

А вот это, кажется, была серьезная угроза. Во всяком случае, и тренеры, и судьи теперь нерешительно переглядывались, а на причину случившейся драки – на близняшек и ребят из «Интерната» – поглядывали хоть еще не очень недовольно… Но – вопросительно. Лена стояла бледная как мел. А потом гордо вскинула голову – если они наделали, они готовы ответить! – и шагнула вперед…

– На кого вы тогда ставить будете? – остановил ее спокойный Вадькин голос.

– Ставить? – переспросил Марат, и глаза его растерянно заметались. Кажется, он опасался, что его маленький секрет – как именно он и его команда добывают деньги на поездки – сейчас выплывет наружу.

– Ну, ставки на бойцов – это беда небольшая, – усмехнулся главный судья. – Я и сам, бывало… и участвовал. И ставил. На себя, – он хмыкнул. Остальные согласно закивали – бывало, у всех бывало.

– А соперников своих вы перед этим травили? Или похищали? – невинно поинтересовался Вадька.