Папа, мама, бабушка и восемь детей в деревне, или Маленький подарок Антона - Анне-Катрине Вестли

Бьёрн, Кнют, Монрад, Ханс, Эжен и Харри работали на строительстве с утра до вечера. Они очень спешили. Уже был назначен день открытия новой дороги. Теперь работа шла далеко от домика в лесу.

Но в субботу все рабочие пришли в гости к папе, маме, бабушке и восьмерым детям, потому что они очень подружились с ними за лето.

Мортен встречал рабочих в лесу. Во дворе он подвёл их к песку, который получил от папы в подарок в день рождения, показал им свой город, где он был мэром, и рассказал папину сказку про открытие Бабушкиной дороги.

— Хорошее название, — сказал Бьёрн. — Оно мне нравится гораздо больше, чем название нашей дороги.

— А как будет называться ваша дорога? — быстро спросил Мортен.

— Сосновое шоссе. Как будто здесь ёлки не растут! Правда, глупо придумали?! Здесь ёлок даже гораздо больше, чем сосен.

— Конечно, а кто придумал это название?

— Городское управление. Только, по-моему, это неправильно. Название должны были придумать здешние жители, которые хоть знают, как будет выглядеть эта дорога.

Когда все сели пить кофе, Мортен был молчалив и задумчив.

— Что с тобой, Мортен? Ты чем-нибудь недоволен? — спросила бабушка.

— Мне не нравится, как хотят назвать нашу новую дорогу. Она будет называться Сосновое шоссе, а у нас в лесу растут почти одни ёлки. Правда, глупо?

— Мне тоже не нравится, — сказала бабушка.

— То ли дело, как я придумал, — Бабушкина дорога Куда красивее! Верно, бабушка? — гордо сказал папа.

— Открытие будет очень торжественное, — рассказывал Бьёрн. — Соберутся все городские власти, мэр произнесёт речь, будет играть духовой оркестр.

— Значит, вы закончите работу к среде? — спросил папа.

— Обязательно! Строителей прислали много, а работа уже почти завершена.

— Мне жалко, что вы больше не будете здесь работать. Теперь мы вас уже не увидим, — вздохнула Мона.

— Не унывай! Пошлют нас строить ещё какую-нибудь дорогу возле Тириллтопена, вот мы и встретимся, — засмеялся Бьёрн.

Взрослые занялись кофе и булочками, которые напекла мама, а дети выбежали во двор. Мадс позвал всех за сарай. Дети сразу поняли, что у него есть какое-то важное дело. Они сели перед ним на корточки, и военный совет начался.

— Оркестр у нас будет свой, — говорил Мадс. — Бабушку мы тоже позовём. Жаль только, что мы давно не играли, мы, наверное, всё забыли.

— А у нас ещё много дней впереди. Мы порепетируем, — сказала Мона.

Зимой дети организовали под руководством папы свой духовой оркестр. Даже бабушка участвовала в нём. Она била в большой барабан. Но с наступлением лета они забросили все музыкальные занятия. И теперь им предстояло наверстать упущенное.

Папа с мамой только диву давались: каждый день, прибегая из школы, дети торопливо обедали, поскорей делали уроки и начинали упражняться. Бабушка не отставала от них. Она била в барабан так, что стены дрожали.

Во вторник, накануне открытия дороги, мама не на шутку волновалась. Она видела, что дети чем-то обеспокоены и только стараются делать вид, будто ничего не случилось. Мама стала подозрительной.

— Ты не знаешь, что собираются делать дети и бабушка? — спросила она папу. — Может, у них случилось что-нибудь и они просто не хотят говорить нам?

Папа и мама заметили, что дети один за другим стараются незаметно что-то вынести из дому. Каждый выходил с каким-нибудь предметом, завёрнутым в одеяло, шёл крадучись по двору и исчезал за сараем. Домой дети возвращались с пустыми одеялами и делали вид, что просто вытрясали их во дворе.

«Что же они прячут там, за сараем?» — думала мама, стоя у плиты.

Вдруг дверь в бабушкину комнату слегка приоткрылась. Странно: после обеда бабушка обычно ложилась поспать. Папа лежал в качалке, прикрывшись газетой. Бабушка вышла из своей каморки. Она тоже несла какой-то большой предмет, завёрнутый в шерстяное одеяло.

Мама хотела спросить у бабушки, что она несёт, но папа подмигнул маме и приложил палец к губам. Мама сразу поняла, что должна вернуться к плите и сделать вид, будто ничего не замечает. А папа притворился спящим.

Бабушка оглядела кухню. Папа спит, мама моет посуду — момент самый подходящий! И бабушка потихоньку вышла из кухни. Кто-то со двора распахнул перед ней входную дверь. Бабушка впопыхах задела свёртком о дверной косяк, и раздался громкий, гудящий звук. Кухня задрожала. Но папа захрапел ещё громче, мама наклонилась над посудой, и бабушка решила, что они ничего не заметили. Во дворе её встретили дети и торжественно проводили за сарай.

Скоро бабушка вернулась в дом. Она размахивала своим одеялом, словно только что как следует вытрясла его. С независимым видом она скрылась в своей каморке.

— Делай вид, что моешь посуду, тогда, может, мы увидим ещё что-нибудь, — сказал папа маме и снова закрыл глаза.

Бабушка недолго оставалась в своей каморке. Она вышла оттуда и сказала:

— Мы с детьми решили погулять. Уж очень сегодня погода хорошая.

— Да, да, пожалуйста, — откликнулась мама, не поднимая головы от посуды.

Но едва бабушка вышла из дому, как папа и мама побежали к окну. Вот бабушка с детьми скрылись за сараем, оттуда они пошли прямо в лес.

— Я так и думал, — сказал папа, — они взяли с собой свои духовые инструменты. Давай пойдём за ними. А Самоварной Трубе придётся остаться дома, иначе она непременно нас выдаст.

К счастью, после обеда Самоварная Труба всегда ложилась вздремнуть под печкой. Она спокойно осталась дома.

Папа и мама закрыли дом и отправились в лес следом за бабушкой и детьми. Те успели уйти уже довольно далеко, но папа и мама быстро догнали их.

Бабушка шла последней и била в свой большой барабан.

— Что всё это означает? Они идут прямо к новой дороге! — удивился папа.

— Смотри, а там ещё кто-то стоит! Да это Уле-Александр и другие ребята из духового оркестра Тириллтопена.

— Ш-ш-ш, не так громко! — шикнул папа. — Мы спрячемся здесь, в кустах, и всё увидим.

Оркестр грянул марш. Нет, дети не зря тащили с собой свои инструменты! Папа довольно кивал головой в такт маршу.

— Молодцы! Молодцы! Ведь они уже очень давно не играли, — заметил он.

— Смотри, через дорогу протянута ленточка! Как ты думаешь, это её завтра перережет мэр? — спросила мама.

— Не-ет, — задумчиво ответил папа. — Я думаю, что мэр перережет её сегодня.